Имперская Академия Драконов. Печать для сиротки

1.3

Я не успеваю вдохнуть. Удар приходится в бедро: резко, точно, с сухим звуком, будто ломают не плоть, а что-то еще живое, но уже подгнившее, сырое дерево. Боль не вспыхивает сразу. Она накрывает волной, не горячей, а пустой, холодной и ослепляющей, и я открываю рот, но крика не выходит. Воздух застревает где-то в груди.

Лед держит меня у стены. Я не падаю. Мне не дают упасть.

— Держи ровно, — бросает ледяная.

Сосулька исчезает, но вместо нее воздух вокруг меня сжимается, стягивается, как если бы тело решили сохранить в нужной форме. Я чувствую, как что-то внутри ноги смещается, неправильно, не так, как должно быть. Потом приходит боль: глухая, глубокая, тянущая изнутри, выворачивающая.

— Быстро заживает, — говорит кто-то слева. — Можно не жалеть.

Огненная выходит вперед. Перед глазами словно мутное стекло. Я не вижу лица, но я вижу форму: темную, с алыми вставками. От нее идет жар, не живой, резкий, давящий, будто мне под кожу сунули раскаленный металл.

Она не бьет сразу. Сначала тепло собирается в ее ладонях, густое, вязкое. Воздух дрожит, как перед взрывом. Потом она резко сжимает пальцы.

Меня выгибает. Боль прожигает вторую ногу изнутри, плавит, как будто кость становится жидкой. Я чувствую запах свой собственный, сладковато-горелый. В голове гудит. Мир плывет, но я все еще здесь. Все еще чувствую.

— Не отключилась, — с досадой тянет она. — Крепкая.

— Полукровка, — лениво отвечает ледяная. — У них всегда так.

Третья подходит почти бесшумно. Ее форма темная, почти черная, без блеска. От нее не холодно и не жарко. Рядом с ней нет температуры вообще. Как будто из мира вырезали кусок.

Она смотрит на меня долго. Слишком долго, чтобы это было просто ожидание.

Потом поднимает руку и я перестаю чувствовать грудь.

Сначала просто исчезает дыхание. Я пытаюсь вдохнуть, но тело не слушается. Воздух есть, но доступа к нему нет. Что-то внутри хрустит, тихо, мерзко. Ребра. Я понимаю это не сразу, только когда боль приходит следом, обрушиваясь, разом, со всех сторон.

Я дергаюсь, но лед все еще держит меня у стены.

— Аккуратно, — говорит ледяная с легким недовольством. — Совсем сломаешь.

— Ничего, — отвечает та. — Все равно срастется.

Последний удар приходится по руке. Я даже не понимаю, как именно. Просто в какой-то момент пальцы перестают быть моими. Связь пропадает, и они висят, холодные, чужие. Боль уже не кричит она гудит, как низкий звон, заполняя все.

Я больше не чувствую ног. Почти не чувствую тело.

— Ну вот, — говорит ледяная удовлетворенно. — Полукровка скоро заживет.

Я слышу шаги. Смех. Ткань форм шелестит, когда они проходят мимо.

— У нас будет время подумать, — бросает кто-то напоследок, — что с ней делать дальше.

Дверь закрывается. Лед отпускает. Я падаю. Не сразу. Сначала просто перестаю быть прижатой к стене, а потом тело валится вниз, тяжелое, не свое, неуправляемое. Я ударяюсь о камень, но почти не чувствую этого. Все внутри глухо, как под толщей воды, где звук есть, а боли еще нет. Я лежу и не могу пошевелиться. Не могу вдохнуть глубоко.
Не могу понять, где у меня что.

Дверь открывается снова. Я вижу белые мантии. Несколько девушек. Они одинаково красивые: светлые волосы, спокойные лица, пустые взгляды. Они не смотрят на мои ноги. На руки. Они вообще на меня не смотрят.

Они смотрят сквозь.

Одна из них делает шаг вперед, и из воздуха между нами разворачивается что-то прозрачное, мягко светящееся. Носилки. Или их подобие. Контур без веса, форма без формы.

Меня поднимают легко, как будто я ничего не вешу. Как будто тела больше нет.

Когда меня укладывают, свет обволакивает тело, смыкаясь вокруг, как кокон. Я перестаю чувствовать боль. Вообще. Остается только покачивание: медленное, ровное, убаюкивающее, как будто меня несут куда-то далеко, туда, где ничего не происходит.

Время теряет форму, от чего я перестаю чувствовать реальность и когда кокон раскрывается, я просто валюсь вниз, как мешок. Камень холодный. Реальный. Боль возвращается обрывками, как воспоминание, но не сразу.

Белые мантии исчезают, и вместо них передо мной появляется надзирательница. Та самая. С выцветшими глазами.

Она смотрит на меня долго, а потом выдает холодное, безразличное:

— Считай, что твои дни здесь сочтены, сиротка, — говорит она тихо. — Мне очень жаль. Я предупреждала.

Дорогие читательницы! Хочу поприветствовать вас в своей истории!
Если вы любите Академии, Героев-Драконов, Магию, Нежных героинь, с потенциалом меняться, расти, прокачиваться: как в характере так и в магии, то добро пожаловать в мои истории!
Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не потеряться и следить за продолжением, а так же буду вам благодарна за поддержку(подписочка и звездочки)! Ваша внимание поддерживает мое вдохновение и моего Муза! ♥♥♥ Продолжение каждый день!