Имперская Академия Драконов. Печать для сиротки

Глава 3

Я прихожу в себя не сразу. Сначала есть только ощущение тепла, оно ровное и тянет под кожей. И только чуть позже появляется боль глухая, как постоянный шум. Она не требует внимания. Она просто есть.

Я открываю глаза. И взгляд упирается в потолок, он здесь ниже, чем в восстановительной, из которой меня перенесли видимо пока я спала, чтобы освободить место. Обвожу взглядом помещение, здесь и камень темнее, грубее, местами покрыт тонкими трещинами. В них тускло светятся те же кристаллы, только меньше, слабее, будто это какие то остатки, которые скинули сюда. Свет дрожит, иногда моргает, и от этого кажется, что потолок медленно дышит.

Я лежу на узкой койке. Не каменной, а металлической, с тонким матрасом, пропитанным чем-то горьким. Запах въедливый, лекарственный. Под одеялом тело ноет целиком, но я уже могу двигать пальцами.

Рядом кто-то сидит. Я поворачиваю голову и вижу Миру. И как я нее не заметила сразу?!

Она устроилась на табурете, поджав под себя одну ногу, и перебирает в руках бинты. На ее пальцах следы старых ожогов и шрамов, теперь я могу разглядеть четко, эти тонкие, светлые полосы, как память о том, что заживает не все и не всегда.

— Очнулась, — говорит она, не поднимая головы. — Хорошо. Значит, идешь на поправку.

Я пытаюсь сглотнуть. Во рту сухо.

— Где я? — голос выходит слабым, но живым.

— Уже не в восстановительной, — отвечает Мира. — Это наш блок. Жилой. Если можно так назвать.

Она кивает в сторону, и я вижу ряды таких же коек, отделенных друг от друга низкими перегородками. На некоторых лежат другие. Кто-то спит, кто-то смотрит в потолок. Кто-то тихо стонет, уткнувшись лицом в стену.

Здесь тесно. И из-за этого воздух кажется еще более тяжелым, насыщенным запахами тел, мазей, магии и чего-то старого, въевшегося. Мне бы хотелось подумать, что так же как в приюте, но нет, здесь хуже, потому что здесь никто не делает вид, что завтра будет лучше.

— Это минус третий, — продолжает Мира. — Ниже: склады и технические уровни. Выше учебные классы для нас.

Она усмехается, но без веселья.

— Ты же хотела знать, кто мы такие, да?

Я медленно киваю.

Мира откладывает бинты и поворачивается ко мне полностью.

— Полукровки сиротка, это не клан, — начинает она. — И не раса. Это результат. Ошибка. Побочный эффект. Когда драконы начали править, они быстро поняли: чистая сила без сдержек - это проблема. Они перегреваются. Срываются. Теряют контроль. Особенно молодые.

Она делает паузу, словно решает, насколько прямо говорить.

— Тогда и появились мы. Дети от связей с людьми, правда не всем людям удавалось выжить. Но это же никого не волновало. Знаешь, я слышала, что иногда связи были добровольные, но чаще конечно же нет. У нас, полукровок, есть часть их силы. Совсем немного. Ровно столько, чтобы гасить всплески. Стабилизировать драконов, забирая удар на себя.

Я слушаю, не перебивая. Каждое слово ложится тяжело, но на место.

— Люди для них слишком хрупкие, поэтому они их больше не используют, — продолжает Мира. — Люди ломаются быстро. А мы, полукровки: нет. Мы заживаем. Мы выдерживаем. Мы удобные. И… Можем служить им дольше, если угодим.

Она встает и подходит к моей койке, поправляет одеяло.

— Поэтому нас держат при Академиях. Поэтому приюты отдают таких, как ты, без вопросов. Для них это шанс избавиться от рта. Для Академии естественное пополнение.

— А если… — я запинаюсь. — Если не отдавать?

Мира смотрит на меня долго.

— Тогда приходят сами, — говорит она спокойно. — Или ждут, пока ты вырастешь. Но так или иначе ты здесь окажешься. Почти все рано или поздно оказываются. Спрятаться почти невозможно.

Она снова садится на стул, поджимает ногу под себя, берет бинт:

— Нас учат с первого дня. Не письму. Не магии. Нас учат тому, кто выше по статусу, кто ниже. Кого можно слышать, а кого нет. Как смотреть. Как стоять. Как исчезать из поля зрения за три шага до того, как тебя заметят.

В коридоре раздается звонкий щелчок. Кто-то вскрикивает и тут же замолкает.

Мира даже не оборачивается.

— Если ты хорошо учишься, — продолжает она, — тебя распределяют на: кухни, прачечные, туалеты, личные покои. Иногда если ты вышла мордашкой, могут даже взять в сопровождение. Ну а если ты не на что не сгодилась из того что я перечислила, то у таких полукровок несколько пути, это лес или полигон. Лес: для игры и забавы. Полигон: для оттачивания навыков либо в магии, либо в военном искусстве. А если полукровка совсем никуда не сгодилась, то она просто пропадает. Знаешь, чтобы не мозолить глаза. Одним словом лишний рот, который никому не нужен.

Я чувствую, как внутри что-то холодеет.

— Белая свора, — добавляет Мира, чуть понизив голос. — Так мы называем Ледяную свиту. Они любят начинать с таких, как ты. Новых. Чтобы остальные поняли, где их место.

Она смотрит мне прямо в глаза.

— Знаешь, я задавалась вопросом почему ты выжила, — чеканит она каждое слово. — Я сказала, что тебе повезло. Так я думала изначально, думала, что они просто проявили жалость. Но теперь я понимаю, что остановились они потому что почувствовала, что ты другая. И теперь, я даже не знаю, повезло тебе что ты жива или нет.

Я хочу спросить: что она имеет ввиду, но Мира опережает.

— А теперь спи, — говорит она, поднимаясь. — Завтра тебя поставят на ноги. И начнут учить по-настоящему.

Она делает шаг к выходу, потом оборачивается.

— И да, — добавляет тихо. — Если вдруг заметишь, что заживаешь быстрее или… иначе, чем остальные, никому не говори. Никому. Даже мне.

Дверь за ней закрывается.

Я остаюсь лежать, глядя в потолок, не понимая, что со мной будет дальше. Как они захотят меня использовать?

Визуал наших девочек