Имперский сыск. Белый звонок

Глава 3. «Купеческий дом»

Участок находился на Гороховой улице — невзрачное здание с облупленной лепниной, пахнущее пылью, табаком и усталостью. Софья Петровна вошла, выпрямившись, с тонкой кожаной папкой в руках.

Урядник у двери посмотрел на неё, как на галлюцинацию.

— Простите, барышня, вы по какому делу?

— К Степану Васильевичу Макарову. Он вчера предложил мне явиться.

— Предложил? — переспросил он недоверчиво. — Вы уверены?

Софья Петровна не стала отвечать. Вместо этого подошла к скамье и села, как будто это место принадлежало ей по праву. Урядник, почесав в затылке, ушёл внутрь.

Через несколько минут из-за двери вышел сам Степан Васильевич, с бумагами под мышкой. Остановился, увидев её.

— Вы всё же пришли.

— Я всегда держу слово.

— Редкое качество, — сказал он, жестом пригласив её внутрь. — Поговорим.

Кабинет пристава оказался тесным, с простым столом, двумя стульями, и портретом императора над шкафом с делами. На подоконнике валялся плоский камень — пресс для бумаг.

— Садитесь, Софья Петровна, — сказал он и открыл одну из папок. — Вот материалы по делу: купец Прудников, 54 года, задушен в собственном кабинете. Деньги остались на месте. Слуга задержан — был найден на месте, с окровавленным ножом. Сознался в убийстве, якобы в ссоре.

— И вы не сомневаетесь?

— Я всегда сомневаюсь, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Особенно если признание выходит слишком гладко.

— Я могу поговорить с ним?

— Уже допросили дважды. Но если вы хотите попробовать — пожалуйста. Только без сентиментальностей.

— Я не сентиментальна.

Заключённого звали Гаврила. Худощавый, лет тридцати, с поджатыми губами и глазами, полными страха. Он сидел за решёткой, скрючившись, как будто сам себя сжигал изнутри.

Софья Петровна присела напротив, не разжимая папки.

— Вас зовут Гаврила. Вы работали у купца Прудникова?

— Да, барышня. Семь лет. Сначала на кухне, потом при кабинете.

— Вы его убили?

Он опустил глаза.

— Не знаю... Я… я был зол. Он кричал. Говорил, что вышвырнет меня. Я нашёл нож...

— Но денег не тронули?

— Нет... не за этим пришёл.

Софья Петровна долго смотрела на него. Он явно не лгал, но и не говорил всей правды.

— Где вы были в момент, когда его нашли?

— В прихожей... слышал шум, забежал. Он уже лежал...

— И нож?

— На полу. Я схватил... не знаю зачем...

Она встала. Дальнейшие расспросы вели в никуда. Всё слишком спутано. Либо он напуган и говорит не всё — либо его намеренно сбили с толку.

Позже они со Степаном Васильевичем отправились в дом Прудникова.

Купеческий особняк на Фонтанке был пуст и глух, как запечатанный гроб. Внутри пахло пылью и подсохшей кровью. Ковёр в кабинете был свёрнут, пол промыт, но воздух всё ещё держал напряжение.

Софья Петровна медленно обошла комнату, осматривая:

— Вы заметили? Шкаф на ключ, хотя замок слабо заперт. Кто-то рылся, но не нашёл, чего хотел.

— Или знал, что искал, — сказал Степан Васильевич, опершись о косяк. — Только не Гаврила. Он не знал даже, где держат бумаги.

— Значит, мотив — не ссора. Мотив — что-то, что убитый хранил здесь.

Он кивнул.

— Именно поэтому я хотел, чтобы вы пришли. Вы смотрите не туда, куда привыкли мы. Это иногда полезно.

— Значит, я могу быть полезна?

— Ещё не знаю, — ответил он, чуть улыбнувшись. — Но вы меня заинтриговали, Софья Петровна.