Имперский сыск. Белый звонок

Глава 6. «Шаг в темноту»

Поздний вечер. Над каналами Петербурга стелился туман, фонари едва пробивали серую пелену. Город казался другим — шепчущим, враждебным. И всё же именно в такой час Софья Петровна вышла из дома одна.

В кармане её плаща лежала записка. Она поступила утром — без подписи, на грубой бумаге:

«Если хотите узнать, за что убили Прудникова — приходите сегодня в девять. Прачечная на Моховой. Одна.»

Ни Степану Васильевичу, ни брату она не сказала. Интуиция шептала, что это опасно — но иного пути не было.

Прачечная была старая, низкая, с деревянными ставнями. Внутри пахло влажными тряпками и мылом. Тусклая лампа колебалась под потолком.

Софья Петровна шагнула внутрь.

— Вы пришли, — раздалось из тени.

Из угла вышел мужчина. Лет сорока, худощавый, с бородкой, в поношенном пальто. Лицо — пепельное, с неестественно чёрными глазами.

— Станислав Лещинский, — сказал он, не протягивая руки. — Раз уж нашли моё имя.

— Значит, вы — тот, кто шантажировал Прудникова?

— Я — тот, кто ждал извинений, — холодно ответил он. — Ваш купец в шестидесятых выдал группе польских студентов, среди них — моего брата. Того забрали и больше никто не видел.

— И вы шантажировали его?

— Он сам предложил деньги. Молил, чтобы я молчал. Но я не хотел его смерти. Только покаяния. Он знал, что конец близко.

Софья Петровна всматривалась в его лицо. Ни тени лжи.

— Тогда кто убил его?

Лещинский качнул головой:

— Он говорил, что на него давят с двух сторон. Что есть и кто-то ещё — русский. Кто знает. Я больше не получал от него писем. Думал — уехал. А тут — смерть.

Когда она вышла из прачечной, часы пробили десять. Улица опустела. Но она чувствовала — за ней следят. Шаги, тень, шорох. Софья Петровна ускорила шаг. На перекрёстке мелькнул силуэт.

— Кто здесь?! — окликнула она.

Молчание.

Она свернула за угол — и тут кто-то резко схватил её за руку.

— Что за прогулки по ночам, барышня? — раздался знакомый голос.

Степан Васильевич стоял перед ней, нахмуренный, с плащом нараспашку.

— Вы следили?

— Я ждал, когда вы решите рискнуть жизнью, — сухо бросил он. — Увидел, как вы ускользнули. Пошёл следом. Боюсь, вы не одни, Софья Петровна. Там, в тени, был кто-то ещё.

— Я говорила с Лещинским.

— И?

— Он не убийца. Но он не единственный, кто знал про Варшаву. Купца кто-то добивал. Кто-то, кто хотел заставить замолчать и Лещинского, и Прудникова.

Макаров задумался. Потом посмотрел на неё пристально.

— Вы не просто учились. Вы живёте этим. Но в следующий раз — предупреждайте. Я не хочу вас терять.

Софья Петровна невольно отвела взгляд. В первый раз за долгое время она почувствовала — не одна. И это пугало сильнее, чем сама ночь.