Имя для мести

Глава 1. Семья, которой не было

Серебряные ложки позвякивали о фарфор. Каждая ложка — как маленький молоточек, отбивающий секунды до того момента, когда она ошибётся. Вероника сидела за столом, выпрямив спину, улыбалась в нужные моменты и старалась не смотреть на Карину дольше трёх секунд. Взгляд — он мог выдать её раньше, чем любое слово.

Она считала про себя. Раз, два, три — отвести глаза. Раз, два, три — улыбнуться. Раз, два, три — сделать глоток воды. Каждое движение было отрепетировано за долгие недели подготовки, но внутри всё дрожало. Стоило одной мышце лица дрогнуть — и Карина могла заметить. А если Карина заметит — всё рухнет.

За большим обеденным столом собрались все. Георгий — бывший футболист, теперь владелец сети спортклубов — сидел во главе, довольный, как ребёнок, которому подарили давно потерянную игрушку. Рядом с ним — Карина, его жена, в безупречном платье цвета бордо, с идеальной укладкой и улыбкой, которая держалась на лице, как маска на мёртвом теле.

Напротив Вероники — Даниил, сын Карины. Ему было двадцать шесть, как и настоящей Рите, но выглядел он моложе: светлые волосы, мягкий взгляд, открытое лицо. Он смотрел на Веронику так, будто видел привидение. Наверное, так и есть, — подумала она. — Он видит в ней ту девочку, которую потерял. Интересно, что бы он сказал, если бы узнал правду? Если бы понял, что его детская любовь — это я, самозванка, пришедшая уничтожить его семью? Вероника поймала себя на этой мысли и одёрнула себя. Не сейчас. Нельзя думать об этом.

Рядом с Даниилом — Андрей, брат Карины. Тёмные волосы, острые скулы, взгляд из-под полуопущенных век. Он почти не смотрел на Веронику, но когда их глаза встречались, она чувствовала: он сканирует её, как чертёж, который не сходится с оригиналом.

Двойняшки — Алиса и Кирилл — тринадцатилетние копии Карины, только с чужими глазами. Какими именно — пока не важно, подумала Вероника. Она знала о них только из документов. Остальное ей предстояло узнать.

Она готовилась к этому дню полгода. Знать всё было невозможно, но она выучила главное: Карина тайно встречается с любовником Максом. Мать Вероники работала в доме Покровских и видела ссору, закончившуюся смертью Елены. Карина оставила маленькую Риту в парке, потому что та узнала слишком много. А мать Вероники поплатилась жизнью за попытку шантажа.

Она убила её. А теперь я живу в её доме и улыбаюсь её улыбкой.

Вероника сжала вилку так, что побелели костяшки. В голове промелькнуло лицо матери — молодой, смеющейся, с фотографии, которую она носила в кармане уже семнадцать лет. Я сделаю это ради тебя, мама. Ради неё. Ради всех, кто пострадал от этой женщины.

— Тебе не нравится омлет, дорогая? — спросила Карина, наклоняя голову. Голос — мёд с примесью уксуса. — Ты почти ничего не ешь.

— Всё очень вкусно, — ответила Вероника. — Просто волнуюсь.

— Из-за чего? Ты дома.

Дома. В доме убийцы. Вероника заставила себя улыбнуться.

Георгий отложил газету и внимательно посмотрел на неё.

— Рита, ты какая-то бледная. Не заболела?

— Нет, всё хорошо. Немного устала с дороги.

— Отдохнёшь у нас, — он тепло улыбнулся. — Мы тебя не обидим.

Вы уже обидели, — мысленно ответила Вероника. — Вы приютили убийцу.

Георгий положил ей на тарелку ещё тоста.

— Ешь, ты слишком худая. В пекарне, наверное, недоедала.

— Спасибо.

В его голосе была настоящая забота. Не фальшивая, не притворная. Он и правда чувствовал вину за то, что пятнадцать лет назад сбил отца Риты. И теперь пытался загладить её, приводя в дом потерянную девочку. Если бы он знал, кто я на самом деле, — подумала Вероника. — Он бы вышвырнул меня вон.

— Рита, — Даниил отложил вилку. — Ты помнишь, как мы играли в прятки в старом доме?

Она не помнила. Но она знала ответ — из рассказов настоящей Риты.

— Ты всегда прятался за шторой, — сказала она наугад. — А я находила тебя за секунду.

Даниил улыбнулся. Широко, открыто.

— Да. И ты дразнила меня, что я шумный.

— А ты — что я не умею проигрывать.

— Ты и правда не умела.

Они смотрели друг на друга, и Вероника почти поверила, что они действительно были теми детьми. Почти.

Алиса, двойняшка, перебила:

— А вы и правда так долго не виделись? Пятнадцать лет? Это больше, чем я живу.

— Алиса, не груби, — одёрнула Нина Андреевна.

— Я ничего, просто спросила.

— Да, мы не виделись с детства, — ответила Вероника, стараясь говорить ровно. — Многое изменилось.

— Ну да, — Кирилл пожал плечами. — Ты теперь взрослая.

Разговор утих.

Андрей молчал. Он отрезал кусок рыбы, поднёс ко рту, положил обратно. Вероника заметила, что он почти не ест — только смотрит. Сначала на неё, потом на Карину, потом снова на неё.

— Ты сегодня очень тихий, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Не нравится, что я здесь?

Андрей поднял глаза. Взгляд его был колючим, как рентген, — казалось, он видит не лицо, а то, что под ним. Кости, кровь, ложь.

— С чего ты взяла?

— Ты почти на меня не смотришь. Будто боишься.

— Не боюсь. Присматриваюсь.

— И что видишь?

Он помедлил.

— Пока ничего. Но что-то не так.

В комнате повисло напряжение. Карина замерла с чашкой у губ. Даниил перевёл взгляд с Андрея на Веронику. Георгий нахмурился.

— Андрей, — сказал он предостерегающе.

— Я ничего не говорю, — ответил Андрей. — Просто отметил.

Вероника выдержала его взгляд и улыбнулась.

— Может, тебе кажется, потому что мы не виделись столько лет? Я изменилась. Ты тоже.

— Изменилась, — согласился Андрей. — Но не до неузнаваемости.

В его словах сквозило сомнение. Вероника запомнила это.

Он опасен. Но пока не знает ничего.

После ужина Карина подсела к Веронике на диван, взяла её за руку — аккуратно, будто та была хрупкой вазой.