Имя для мести. Часть 2. Расплата

Глава 1. Пепел

Ночь не хотела отпускать этот дом.

В коридорах Волковых ещё пахло страхом — резким, металлическим, въевшимся в стены. Полицейские ушли час назад, забрав Карину. Её крики затихли где-то на подъездной аллее, смешались с воем сирен. Но в гостиной, где полчаса назад разворачивалась трагедия, всё ещё стояла тишина — такая плотная, что её можно было резать ножом.

Вероника стояла у окна, смотрела на тёмный сад. Яблони цвели белым, и этот цвет казался насмешкой — слишком светлым, слишком невинным для ночи, когда рухнула семья.

Она чувствовала спиной взгляды. Георгий сидел в кресле, обхватив голову руками. Его плечи вздрагивали — он не плакал, но что-то внутри него треснуло, и это было страшнее слёз. Двойняшки прижались друг к другу на диване, их лица были бледными, застывшими. Алиса сжимала руку брата так сильно, что побелели костяшки. Кирилл смотрел в одну точку, не мигая.

Даниил стоял у двери, скрестив руки на груди. Он не сводил глаз с Вероники. В его взгляде была боль — острая, как лезвие. И ещё что-то, от чего у неё сжималось сердце. Любовь. Вопреки всему, любовь.

Андрей ушёл провожать полицию и давать показания. Рита исчезла сразу после того, как Карину увели. Вероника видела, как она выскользнула в дверь, даже не взглянув на неё.

Она ненавидит меня, — подумала Вероника. — И правильно.

— Вероника, — голос Георгия прозвучал глухо, будто из-под земли. — Вы… ты… зачем ты это сделала?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как свинцовая занавеска. Вероника медленно повернулась. Смотреть в глаза человеку, который потерял всё из-за неё, было почти физически больно.

— Я хотела справедливости, — ответила она, но голос дрогнул. — Она убила мою мать. Мою мать, Георгий. Светлану Климову. Она работала в доме Покровских, видела ссору, хотела шантажировать… а Карина убила её.

— А Рита? — Георгий поднял голову. В его глазах блестели слёзы. — Что ты сделала с Ритой?

— Рита — моя подруга, — Вероника опустила взгляд. — Настоящая. Я никогда не желала ей зла. Я просто взяла её имя, чтобы войти в ваш дом.

— Чтобы разрушить мою семью, — закончил Георгий.

— Чтобы наказать Карину.

— А мы? — Даниил шагнул вперёд. Его голос дрожал. — Я? Я был для тебя просто инструментом?

Вероника подняла на него глаза. Сказать «да» было честно. Сказать «нет» — ложью. Но она не могла врать ему больше.

— Вначале — да, — прошептала она. — Но потом…

— Что потом? — он приблизился. Теперь между ними было не больше шага.

— Потом я… я полюбила тебя.

Даниил замер. Его лицо исказилось — гнев, боль, надежда, снова гнев. Он не знал, чему верить.

— Ты лжёшь, — выдохнул он. — Ты всегда лжёшь.

— Не всегда, — ответила Вероника. — Сейчас — нет.

Она хотела протянуть руку, коснуться его, но в этот момент в гостиную вошёл Андрей. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, на скулах ходили желваки.

— Полиция уехала, — сказал он. — Карину увезли в СИЗО. Завтра будет первый допрос.

Георгий встал, шатаясь.

— Мне нужно… я должен позвонить адвокату.

— Я уже вызвал, — ответил Андрей. — Самого лучшего. Он будет завтра утром.

Георгий кивнул и, не глядя на Веронику, вышел из гостиной. Его шаги были тяжёлыми, будто он нёс на плечах весь мир. В прихожей он остановился, прислонился к стене и застонал — глухо, почти беззвучно.

— Папа, — раздался голос Алисы. Она подбежала к нему, обняла. — Не плачь. Мы с тобой.

Георгий погладил дочь по голове, не в силах вымолвить ни слова. Кирилл подошёл следом, взял отца за руку.

— Я не плачу, — сказал Георгий. — Просто… воздух тяжёлый.

Он увёл детей наверх, оставив взрослых в гостиной.

В комнате повисла тишина. Андрей посмотрел на Веронику.

— Ты тоже должна завтра быть у следователя. Ты свидетель.

— Я знаю, — ответила она.

— Ты можешь остаться здесь на ночь, — сказал Андрей. — Георгий не против. Наверное.

— Нет, — Вероника покачала головой. — Я не могу. Я уже причинила достаточно боли.

Она направилась к двери. Даниил преградил ей путь.

— Не уходи, — сказал он. — Пожалуйста.

— Даня…

— Я не знаю, смогу ли простить тебя, — его голос сорвался. — Но я не хочу, чтобы ты уходила сейчас. Не в эту ночь.

Вероника смотрела на него и чувствовала, как внутри рушатся последние барьеры. Она хотела остаться. Хотела обнять его, заплакать, сказать, что всё будет хорошо. Но она знала — ничего уже не будет, как раньше.

— Я должна, — прошептала она. — Прости.

Она обошла его и вышла в коридор. В прихожей накинула куртку, взяла сумку — ту самую, с которой приехала в этот дом несколько недель назад. Тогда она шла сюда с холодной решимостью. Теперь уходила с разбитым сердцем.

На пороге она обернулась. Даниил стоял в дверях гостиной, смотрел на неё. В его глазах блестели слёзы.

— Я люблю тебя, Вероника, — сказал он. — Настоящую. Не Риту. Тебя.

Она не ответила. Только кивнула и вышла в ночь.

Улица встретила её холодным ветром. Майская ночь была обманчиво тёплой, но ветер пробирал до костей. Вероника шла по тротуару, не зная, куда идти. В гостиницу? Снимать комнату? Ехать в никуда?

Она достала телефон. Десяток пропущенных от Риты. Сообщение: «Ты предала меня. Не звони. Я не хочу тебя видеть».

Вероника сунула телефон обратно. Слёзы навернулись на глаза, но она сдержалась.

Ты хотела справедливости, — сказала она себе. — Получи. Расплачивайся.

Она поймала такси, назвала адрес дешёвой гостиницы на окраине. Всю дорогу смотрела в окно на ночный город, вспоминая, как приехала сюда впервые. Тогда она была другой. Теперь она стала той, кого ненавидела.

Таксист поглядывал на неё в зеркало, но не заговаривал. Видно, привык к пассажирам, которые плачут в полночь.

В гостинице её встретил сонный администратор, выдал ключ от номера. Комната оказалась маленькой, с продавленным диваном и запахом чужих сигарет. Вероника закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.