Имя её - Зависть

Пролог

Если бы, как в сюжете некоторых фильмов и книг, у людей появлялась татуировка с их самым большим грехом, кожа Велларии покрывалась бы одним словом, выведенным зелёными чернилами: «зависть». Она ползла бы по рукам, переходя на сгибы локтей, пряталась за ушами и мерцала на веках, когда она закрывала глаза. Находилась бы на каждом сантиметре тела: на лбу, на подмышке, на пятке, и даже на языке.

В чем бы девушка ни пробовала себя — другие всегда оказывались лучше. Не обязательно с первого раза, порой их успех наступал медленно и мучительно, от чего ее собственные поражения казались еще противнее.

От каждого начинания рано или поздно оставался лишь горький осадок. Вот она, сжав ладони в побелевшие кулаки, наблюдала, как директор художественной школы вручает золотую медаль другой. Той, чьи картины Веллария за глаза называла безвкусной мазней. И опять она же, стоя у плиты, слышала, как мать тыкала вилкой в ее идеально запеченную рыбу и поговаривала: «Пересолила. И хруста не хватает. Бери пример с сестры». И Веллария чувствовала, как по спине вырисовываются зеленые буквы.

Писательство должно было стать спасением. Но и здесь её тексты тонули в безразличии, пока какая-то девочка, щелкающая по клавишам как попало, собирала восторженные комментарии. Веллария перечитывала свой последний рассказ, и чужой, популярный. В горле вставал ком.

«Почему?»

Она прошерстила все свои социальные сети, в надежде на успех. Но вновь увидела лишь пару лайков на опубликованные ей фотографии лесной чащи, ради которых она провела три часа на холоде, была искусана кучей насекомых и стерла ноги в кровь. Три часа страданий за два лайка.

Звон разбитой стеклянной кружки нарушил тишину в комнате. Вслед за ней на холодный деревянный пол шлепнулась подушка, подняв за собой облако пыли. Она стукнула кулаком по матрасу, и ответный удар пружины отозвался болью в запястье.

— Чёрт… — вырвалось у нее сквозь стиснутые зубы, и первые слезы покатились по впалым щекам.

В попытках заглушить всхлипы Веллария сгребла одеяло и зарылась в него с головой. На губах смешался горьковатый привкус лака для ногтей и соли.

В полумраке колыхались тёмно-синие занавески, впуская свежий прохладный воздух. Лунный свет скользил по поверхности старого письменного стола, выхватывал из тьмы пятна засохшей краски, глубокие царапины от канцелярского ножа, остатки скотча на углу и вырезки из журналов.

Боль в запястье утихла, но сменилась онемением. Веллария сбросила с лица одеяло и вдохнула полной грудью осенний воздух. Взгляд голубых глаз упирался в потолок, разглядывая трещинки и паутинки по углам.

В чём же дело? Почему какая-то бездарность может, а она — нет? Нет, в одном она была несомненной чемпионкой. Если бы и правда существовал мировой рейтинг по зависти, её имя красовалось бы на первом месте. Она в этом не сомневалась.

Девушка вновь достала телефон и открыла профиль Ленор. Девочки-отличницы по жизни, безупречной во всем. Которую хвалят просто за красивые глазки. И снова горло сдавил приступ раздражения.

Веллария лежала в полной темноте, бледное лицо и ярко-рыжие волнистые волосы освещались лишь холодным светом экрана телефона. Она читала комментарии под новым постом Ленор. Палец дрожал над клавиатурой, набирая комментарий.

«Фотки дерьмо. В целом, как и все остальное, чем ты занимаешься…»

Она перечитала написанное десять раз, потом — еще один. Сердце учащенно забилось. Девушка нажала на кнопку удаления. Текст исчез. Это была не первая ее попытка. И, как всегда, ее останавливало не чувство совести, а страх быть пойманной и быть названной завистницей вслух.

— Почему я не могу сказать то, что думаю? — шептала она сама себе, вглядываясь в улыбающееся лицо на аватарке. — Разве это не справедливо?

Она швырнула телефон на пол и снова натянула одеяло на голову, пытаясь построить хоть какую-то защиту от мира, который так упорно отказывался ее признавать.

Завтра будет новый день. Новая попытка получить признание.