Имя из Пепла

Глава 1. Клеймо

Первым пришло сознание. Оно было белым, пустым и беззвучным. В нём не было ни мыслей, ни страха — лишь смутное ощущение: «я есть». Потом пришла боль. Головная, разламывающая череп изнутри. Он застонал и попытался пошевелиться. Тело отозвалось тупой ломотой в мышцах. Он лежал на чём то холодном и твёрдом, в полной, давящей темноте. В нос ударил запах пыли, металла и чего-то кислого — гнилостного. Инстинктивно он отшатнулся от последнего запаха, ударившись спиной о какую-то стену. Паника, холодная и цепкая, подползла к горлу. Кто я? Где я? Он начал шарить руками в темноте. Нашёл на себе одежду — грубую ткань, прочные ботинки. На куртке что-то болталось. Он сорвал это с себя и сжал в ладони: небольшой, холодный кусок металла или пластика. В темноте ничего нельзя было разглядеть. С титаническим усилием он заставил себя встать. Голова закружилась. Он уперся руками в непонятную преграду перед собой. Камень? Бетон? Он надавил. Послышался скрежет — и в темноту ворвался слепящий луч солнечного света. Он отшатнулся, зажмурившись, а потом снова начал разгребать завалы, осыпая себя гравием и пылью. Когда он выбрался наружу, мир ударил его по всем чувствам сразу Небо было не голубым, а грязно-жёлтым, с причудливыми переливающимися разводами. Воздух обжигал лёгкие химической горечью. А вокруг — руины. Не просто разрушенные дома, а искорёженные, будто гигантский ребёнок помял их в руках. Металл оплавлен и скручен в причудливые спирали, бетон покрыт ржавыми наростами. Тишину нарушал лишь далёкий, неприятный скрежет и вой ветра среди обломков. Он стоял, опираясь о стену, пытаясь дышать ровно. Паника отступила, уступив место онемению и пустоте. Он посмотрел на предмет, сжатый в ладони. Это была армейская бирка — «собачка». На ней, почти стёртая, но всё ещё читаемая, надпись: ВЕЛЕС. «Велес», — прохрипел он, пробуя имя на языке. Звук отозвался в пустоте его памяти — как смутное эхо. Ничего больше. Лишь имя. Так он и стал Велесом. Больше взять было неоткуда. Прошли дни. Или недели. Время здесь текло иначе. Велес научился выживать. Его тело, к его удивлению, было сильным и послушным. Оно легко взбиралось на груды развалин. Однажды, когда на него из-за угла набросилось нечто шестиногое с клешнями, сработало само — ударом кулака он разнес твари голову. Это стало первым открытием. Второе было странным. Он нашёл консервную банку с тушенкой в брошенном рюкзаке. Открыл её. Запах, который должен был быть аппетитным, вызвал приступ тошноты. Едва сдержав рвотный позыв, он отшатнулся. А позже, разделывая тушку того шестиногого мутанта, он с ужасом осознал: испытывает голод. Дикий, звериный голод — при виде сырого, синеватого мяса. «Ну что ж», — хрипло усмехнулся он сам себе, разводя скудный костёр, — «значит, я тоже немного тварь. Сойдёт». Юмор стал его щитом. Без него можно было сойти с ума. В тот день он охотился в особенно мрачном районе — гигантском поле из ржавых каркасов цехов и оплавленной техники. Он прозвал это место «Ржавые земли». Воздух здесь звенел от странной статики. Выследив очередного «клешненогого», он уже готовился к броску, как вдруг его взгляд зацепился за кусок искорёженной стены. Под слоем грязи и ржавчины угадывался знакомый контур — логотип. Он подошёл ближе, смахнул пыль ладонью. Символ был простым: стилизованная буква А внутри круга, от которой расходились лучи, похожие на цепи ДНК. И подпись: ПРОЕКТ АЙЗЕН. КПП-7. ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. «Айзен…» — прошептал Велес. И тут его пронзила боль. Не головная — острая, режущая. В висках застучало. Перед глазами поплыли образы: яркий белый свет. Оглушительный рев сирен. Холодный, чёткий голос из динамика: «Код 1-5! Протокол „Затмение“!» Он увидел лица в защитных шлемах — искажённые ужасом. Увидел, как по бетонному полу поползла трещина — и из неё хлынула не свет, а густая, зеленоватая тьма. Он рухнул на колени, вжав ладони в виски. Боль была невыносимой. Казалось, череп вот-вот треснет. Образы исчезли так же внезапно, как и появились, оставив после себя лишь звон в ушах и горький привкус во рту. Велес сидел на коленях, тяжело дыша. Он смотрел на логотип. Теперь это был не просто рисунок на стене. Это был ключ. Единственная ниточка, ведущая в его прошлое. Медленно он поднялся, отряхнулся. Глаза его, голубовато-серые, теперь горели не только привычным цинизмом — но и решимостью. «Ну что ж, „Айзен“», — тихо проговорил он, поворачиваясь спиной к КПП и окидывая взглядом бескрайние Ржавые земли. — «Похоже, у нас с тобой разговор предстоит». Он сделал первый шаг вглубь руин. Навстречу призракам прошлого — и опасностям настоящего. Теперь у него была цель.