Имя из Пепла: Путь Странника

ГЛАВА 3: СОВЕТ РАЗДОРА

Совет собрался в главном зале "Кузни" — теперь это был не просто бывший цех, а настоящий Советский Дом, выстроенный из светящегося металлического дерева, выращенного в "Роще". Стены, когда-то покрытые ржавчиной, теперь переливались мягким золотистым свечением, отбрасывая тени на лица собравшихся.

Разель сидел в центре, его металлическая рука лежала на столе, как напоминание о цене, которую они заплатили за этот мир. Он чувствовал, как она непривычно тяжелеет — признак надвигающейся аномалии.

— Совет открыт, — объявил он, и его голос, усиленный системой звука, разнесся по залу. — Сегодня мы обсуждаем отчет Ковалёва о новых энергетических аномалиях.

Ковалёв поднялся, его стареющие руки дрожали, когда он подключал планшет к проектору. На стене возникла карта Протектората, где семь светящихся зон соединялись тонкими золотистыми линиями. Но в одном углу, за пределами сети, мерцало чужое, красное пятно.

— Эти импульсы, — начал Ковалёв, указывая на него, — не похожи ни на что, что мы знаем. Они не хаотичны, как "Излом", но и не стабильны, как наше Уравнение Гармонии. Это... чистая, математически совершенная энергия.

— И что? — раздался насмешливый голос из задних рядов. Это был Громов, лидер "Изоляционистов". — Может, это новые мутанты, которые умеют считать? Или, может, "Когнитум" наконец-то выучил таблицу умножения?

Смех прокатился по залу, но Разель не улыбнулся. Он знал, что Громов не просто шутит — он сеет семена сомнения, как всегда.

— Это не шутки, — резко сказала Марина, поднимаясь со своего места. Ее фиолетовые волосы, теперь коротко стриженные, не скрывали шрам над глазом. — Ковалёв показал нам, что эти импульсы усиливаются. Они сканируют нас. Изучают.

— И что с того? — Громов пожал плечами. — Пусть изучают! Мы выжили в аду. Мы создали здесь рай. И нам не нужно, чтобы какой-то "Ковалёв" и его "научные гипотезы" пугали народ.

— Рай? — в голосе Марины зазвучало горькое разочарование. — Это не рай. Это хрупкая стабильность. И если мы не будем к ней готовы...

— Вы всегда готовы, — перебил её Громов. — Вы, "Хранители", вы всегда готовы. Но что, если мы не хотим быть готовыми? Что, если мы просто хотим жить?

Из другого конца зала поднялся высокий человек в простой, но чистой одежде. Это был отец Даниил, лидер культа "Голос Бездны".

— Мы не должны быть готовы к войне, — его голос был спокоен, но в нем чувствовалась фанатичная уверенность. — Мы должны быть готовы к принятию. Эти импульсы — не угроза. Это зов. Зов к высшему существованию.

Разель почувствовал, как его металлическая рука напряглась. Он знал, куда это ведет.

— Вы говорите о "Саранче", — сказал он. — О тех, кто хочет стереть нас в порошок.

— Саранча — не враг, — возразил Даниил. — Это великий собиратель. Тот, кто объединяет всё в одно. Как и должно быть.

— Объединяет? — Ковалёв покачал головой. — Вы видели, что делает "Саранча" с теми, кого поглощает? Это не объединение. Это... стирание.

— Стирание ложной идентичности, — парировал Даниил. — Вы сами стали не теми, кем были. Вы — гибриды. Вы — часть "Излома". И "Саранча" — это лишь следующий этап эволюции.

— Это не эволюция, — сказал Разель. — Это уничтожение.

— Вы не понимаете, — Даниил улыбнулся, и в его глазах мелькнула странная искра. — Вы все уже мертвы. Просто не знаете этого.

Зал взорвался возмущенными возгласами. "Хранители" поддерживали триумвират, "Изоляционисты" требовали прекратить экспансию, "Голос Бездны" проповедовал новую веру.

— Тишина! — крикнул Разель, и его голос, усиленный металлической рукой, прокатился по залу как удар молнии.

Тишина наступила мгновенно.

— Мы не собрались здесь, чтобы спорить, — продолжил он. — Мы собрались, чтобы принять решение. Ковалёв говорит, что у нас есть время. Но не вечно. И каждый день, который мы тратим на споры, приближает нас к катастрофе.

— А что вы предлагаете? — спросил Громов. — Строить еще больше узлов? Расширять сеть? Рисковать тем, что у нас есть?

— Мы должны укрепить оборону, — ответил Разель. — Но не только стенами и патронами. Нам нужно понять, с чем мы имеем дело. Нам нужно...

— Нам нужно прекратить жить в страхе! — Громов ударил кулаком по столу. — Сколько лет мы слушаем о "Саранче", о "Предтече", о новых угрозах? А где они? Где эта "Саранча", которую мы должны бояться? За пять лет мы не видели ни следа.

— Потому что они изучают нас, — тихо ответил Ковалёв. — Они изучают, как мы дышим, как мы думаем, как мы живем. И когда они узнают нас достаточно хорошо, они придут.

— Или, — Даниил встал, — они придут, чтобы спасти нас. Чтобы ввести в новый мир. Мир без страха и сомнений.

— Мир без свободы, — прошептала Марина.

— Мир без страданий, — парировал Даниил. — Вы не видите, что страдания — это ваша болезнь? Что ваша "свобода" — это рабство в собственных страхах?

Разель почувствовал, как его металлическая рука начинает вибрировать. Это происходило только тогда, когда "Излом" был в опасности. Но сейчас он чувствовал не угрозу "Излома", а что-то другое. Что-то холодное и безжалостное, что приближалось извне.

— Вы не понимаете, — сказал он, обращаясь к Совету. — Это не вопрос веры. Это вопрос выживания. То, что идет к нам, оно не хочет нас спасти. Оно хочет нас... собрать.

— И что вы предлагаете? — спросил Громов. — Жить в постоянном страхе? Строить еще больше башен? Отправлять еще больше людей в те места, где они могут погибнуть?

— Я предлагаю быть готовыми, — ответил Разель. — Не жить в страхе, но и не прятать голову в песок.

— Вы всегда так говорили, — Громов усмехнулся. — И где ваши друзья, которые ходили в эти места? Где те, кого вы послали на смерть?

Разель не ответил. Он знал, что Громов прав — многие погибли по его вине. Но он также знал, что без этих жертв у них не было бы этого мира.

— Я предлагаю проголосовать, — сказал Ковалёв. — Объявить тревогу и начать подготовку.