Имя из Пепла: Путь Странника

ГЛАВА 4: ПЕРВАЯ КРОВЬ

Тишина в командном центре «Кузни» стояла такая плотная, что казалось — тронь её пальцем, и она зазвенит.

Разель, Марина и Ковалёв не отрывали глаз от главного голографического проектора. За пределами Протектората пульсировало красное пятно — ровно, неторопливо, будто гигантское сердце где-то в пустоте.

— Они даже не пытаются прятаться, — выдохнул Ковалёв. — Сигнал открытый. Как будто кричат: «Мы здесь. И мы идём».

— Или мы для них просто шум, который не стоит глушить, — тихо сказала Марина.

Разель не отвечал. Металлическая ладонь лежала на панели, и он ощущал слабую дрожь — не в руке, а глубже, в самой Сети. Словно система предчувствовала жар, который ещё не дошёл до кожи.

Изображение «Причала» — крайнего форпоста на границе диких земель — внезапно подернулось рябью, будто по нему прошёл горячий ветер.

— Помехи? — нахмурилась Марина.

— Нет, — Ковалёв уже стучал по клавишам. — Это не помехи. Реальность там... переписывается.

Картинка вернулась, но «Причал» стал другим. Потемневшие от времени брёвна теперь блестели свежим лаком. Воздух над крышами дрожал и струился, как над раскалённой пустыней.

— «Саранча», — прошептал Разель.

Они увидели, как часовой на вышке медленно опустил оружие. Не упал. Не закричал. Просто замер, глядя в никуда. Кожа на его лице разгладилась, морщины исчезли, глаза стали пустыми и стеклянными. Он превращался в идеальную статую самого себя.

— Биоассимиляция в прямом эфире, — голос Ковалёва дрогнул. — Она не разрушает. Она оптимизирует.

По всему форпосту люди замирали на месте. Техник потянулся к тревожной кнопке — и застыл с вытянутой рукой: пальцы удлинялись, суставы исчезали, кожа становилась гладкой, как пластик.

— Никаких взрывов, никакого сопротивления, — прошептала Марина. — Просто... стирает всё лишнее.

— Надо что-то делать! — Ковалёв ударил кулаком по столу.

— Что именно? — голос Разеля был холоден и пуст. — Корабль пошлём — он прилетит идеальным кубом из металла. Стрелять будем — пули станут идеальными шариками и упадут к ногам.

Они смотрели, как целый посёлок превращается в выставку манекенов. Без криков. Без крови. Только тихий хруст реальности, ломающейся под чужим шаблоном.

Связь не оборвалась. Напротив — стала кристально чистой.

На экране появилось лицо. Идеально симметричное. Гладкое. Слишком гладкое.

«Благодарим за образец», — голос возник прямо в голове, обходя уши. «Паттерн „Причал“ сохранён. Готовимся к следующему».

Экран погас. Красное пятно исчезло. На его месте — ровная, спокойная зона. Пустая.

Марина первая нарушила тишину:

— Теперь они знают, что мы всё видели.

Разель медленно поднял металлическую руку. Пальцы дрожали — не от страха, а от чего-то другого. По суставам пробежала тончайшая рябь, будто кто-то невидимый провёл по ним ногтем.

— Они не просто знают, — сказал он. — Они уже внутри. И начали с меня.

Где-то в недрах Сети тихо щёлкнул первый переключатель. Саранча приступила к основному блюду.