Имя моей души

Долгий путь

На следующий день, когда явился светловолосый, За’Ар благополучно похрапывала на кровати. Двери открывались беззвучно, шаги его были тихи, он легко потряс её за плечо, та открыла глаза, посмотрела на него несфокусированным взглядом, дурацки улыбнулась и закрыла глаза. Через секунду она резко подскочила на кровати:

— Эльф! — и всё вспомнила. — Аааа...Чего решил совет?

Вот сейчас, это была тень улыбки или ей показалось? Она, завороженная его красотой, уставилась на него.

— Я отведу тебя через грозовой перевал, там живут люди. Это в трёх днях пути отсюда. Собирайся! — объявил он и вышел. Дверь не исчезла.

За’Ар понятия не имела, о каком грозовом перевале он говорил, но то, что её не убьют, радовало. Вчера всё-таки долго не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок, переживала. Она быстренько освежилась и вышла. Её ожидали всё те же трое эльфов.

Утром здесь было тихо. Не слышно ни ветерка, ни шума деревьев. Лес спал вместе со своими жителями. Под косыми лучами утреннего света всё казалось рельефней, выпуклее, ярче: мостики, витые окна, деревья, особенно их верхушки, румяные и яркие. За’Ар поёжилась. Она замечала, что утром в лесах гораздо прохладней, чем в Белом королевстве. А у неё тёплых одежд не было: шаровары, рубашка, да мокасины на ногах.

Они двинули через поселение. Рыжие с ней по обыкновению не разговаривали. Светловолосый куда-то ушёл и нагнал их уже на выходе, вручив За’Ар серую куртку и сапоги. За’Ар поблагодарила его. Натянула куртку. Рукава были длинными, но она их подвернула. Сняла мокасины и сунула их в сумку. А вот сапоги пришли в самую пору. Вещи были не новые, но очень удобные. Довольная подаренной теплотой, она поблагодарила ещё раз. Стоит ли говорить, что рыжим это не понравилось?

Шли они долго. Когда солнце пересекло точку зенита, у неё уже попросту не было сил. Ноги еле плелись Тяжело не подготовленному человеку ходить в дальние походы. Не выдержав, она взмолилась о привале. Рыжие окинули её презрительным взглядом, но светловолосый согласился. Она скинула сумку с вещами, что по её ощущениям с каждым шагом прибавляла по килограмму в весе, и развалилась на земле. Отдышавшись и напившись воды, где-то в мозгу с тоской отметила мысль о том, что есть хочется. А вот эльфы, видимо, есть не хотели.

За’Ар встала, обошла поляну, на которой они остановились, и наткнулась на невысокий куст с гроздьями буро-красных ягод. Она сорвала несколько, подумала, и двинула к светловолосому.

— Они съедобные? — спросила За’Ар.

Он кивнул. Обрадованная она насобирала целую миску и дальнейший путь радостно их жевала. Привал на ночь устроили, когда смеркалось и За’Ар искренне думала, что помрёт. Уснула она быстро. Разбудил аромат жареного мяса. За’Ар встрепенулась. Над костром жарились две тушки. Слюни потекли, как у собаки Павлова. Эльфы заметили, что она проснулась, но никто отужинать ей не предлагал.

Да к чёрту всё! Голод не тётка, пирогов не напечёт! — решила она, и кутаясь в одеяло двинулась к эльфам у костра.

— Вы меня покормите? — поинтересовалась она.

— Скоро, — отозвался светловолосый.

Она ожидала с горящими нетерпением глазами своей порции. Даже молчала, чтобы никого не злить. Наконец, светловолосый положил тушку на деревянное блюдо, достал нож из сапога и разрезал тушку пополам, одну взял себе, а вторую протянул ей вместе с блюдом. Она втянула носом аппетитный запах:

— Ммм... — с наслаждением протянула она.— Что это?

— Кролик, — пояснил светлый.

— Сто лет не ела кролика!

На следующий день, к её счастью, о привале просить не пришлось. Передохнув и подкрепившись остатками кролика с вечера, они продолжили путь. Выносливости эльфов можно было только позавидовать. Она же, как только располагались на ночлег, засыпала без задних ног.

— Не думал, что люди такие слабаки, — заметил рыжий эльф, обращаясь к светловолосому приятелю.

— Фолдуин, она не привыкла к таким долгим переходам. Жила видимо на одном месте, — отозвался светлый.

— Послушай, это же ты предложил совету сопроводить её к диким людям?

Светловолосый кивнул.

— Но зачем?

— Фолдуин, ты же никогда не встречал людей? Никогда не видел тех, кто действительно опасен для народа альваров? — заметил светловолосый. — Мальгалад сказал, что она ведёт себя как ребёнок. Она правда забавная, как ребёнок.

— Это не имеет никакого значения! — горячо возразил Фолдуин. — Люди Белого королевства обманом втянули в свои дворянские разборки моего деда и убили его.

— Я сильно сомневаюсь, что она имеет какое-либо отношение к дворянству. Слишком просто одета, — продолжал убеждать друга светловолосый эльф.

— Неважно дворяне или нет, все люди были, когда детьми.

— И ты тоже ведёшь себя как ребёнок. Злишься на неё за то, за что она не в ответе.

— Вот в этом и проблема. Память людей коротка так же, как и их жизнь. Они забывают то, что они натворили, когда у нас ещё живы свидетели их безумия, — не сдавался Фолдуин.

На это возразить было нечего. Вскоре вернулась сестра Фолдуина — Фалдаэль, с охотничьей сумкой набитой яйцами. Она отгребла горку прогоревших углей и принялась раскладывать яйца на них.

— О чём говорили? — поинтересовалась Фалдаэль.

— О людях, — отозвался брат. — И то, что я совсем не понимаю желание Нимхроса помочь ей.

Фолдуин вновь покосился на представительницу рода человеческого, которая спала в нескольких метрах от них.

— Хоть на этот раз не храпит, — поморщился Фолдуин.

— Лунные эльфы самые добрые, поэтому он и моя душа, — отозвалась Фалдаэль с нежностью глядя на светловолосого, он ответил ей тем же.

— Неудачное время выбрали сообщить о церемонии вы. Пришли бы чуть позже и вас не застала весть о нарушители, — пробурчал Фолдуин и сказал, обращаясь к светловолосому: — Я спать. Разбудишь меня, когда сменить. Поем потом.

Фалдаэль посидела рядом с ним плечом к плечу дожидаясь, когда яйца приготовятся, и ушла спать. Нимхрос остался один возле костра. Он очистил пару яиц, съел.