Имя на пепле

Глава 12

«Человек верит, что спасётся от огня Плана, если нарисует на полу круг.

Но огонь ничего не смыслит в геометрии».

— Дехаар

Сколько раз она вот так сидела в экипаже напротив Аурелина? За окном мелькали ярко освещённые улицы вечерней столицы, экипаж мягко покачивало на стыках плит мостовых, а внутри в последние годы жило лишь ощущение бессмысленности и бесконечной усталости. От красок, огней, музыки и сплетен. От себя самой, исполняющей фальшивое представление для публики.

А сейчас всё иначе. Странным образом, когда игра стала работой, апатия ушла. Появился смысл, по крайней мере.

И тот, кто сидел напротив, смотрел совсем другим взглядом. Не тем, каким смотрят на ценную вещь, которую нужно показать обществу и получить его восторги.

Этот взгляд, хоть и тревожил неприкрытым восхищением, был лишён тщеславного любования.

И всё же…

Илеара отвела глаза. Посмотрела в окно.

«Я чувствую желание», — сказал он тогда. Перед выходом. Просто, прямо. Обыденно.

«Это может стать проблемой?»

О да, это может стать проблемой. В основном, потому что Илеара не понимала, что означали его слова на самом деле. В переводе с языка древней сущности.

Инкарны не чувствуют так, как люди. Или чувствуют? И у них принято озвучивать свои чувства без смущения? Думать об этих словах — вот проблема. И глупость. Время ли сейчас?

Илеара сжала руки на коленях. Ткань платья — дорогая, тяжёлая — скользнула под пальцами.

Но взгляд Дехаара ощущался как прикосновение.

— Ты нервничаешь, — сказал он.

Илеара повернула голову. Посмотрела на него.

— Нет.

— Да. Почему? — Дехаар слегка наклонил голову. — Ты знаешь герцога. Ты знаешь этот мир. Ты лучше меня подготовлена к этой миссии. Сколько раз ты посещала такие приёмы?

— Я знаю герцога, — согласилась Илеара. — Но он не знает меня. Не такой, какая я сейчас. Он помнит меня другой. Госпожой Вальмерон. Женой Аурелина. И, возможно, ещё помнит девочку, которую он угощал конфетами, приходя в гости. А теперь…

Она замолчала.

— Теперь ты Пастырь Бюро, — закончил за неё Дехаар. — Ты переживаешь, что это его напугает. Потому что ты изменилась. И можешь теперь решать его судьбу. Ты боишься решать, да? Герцог был близок тебе?

Илеара нахмурилась с досадой.

— Нет, но…

— Ты сильнее, чем думаешь, — перебил её Дехаар. — Ты умнее, чем показываешь. Ты боишься встречи с прошлым? Себя? Той, какой становишься?

Илеара ощутила, что начинает злиться. Настойчивое стремление Дехаара влезть к ней в душу без всякой деликатности раздражало. А особенно раздражало, что он был прав.

— Что за допрос, инкарн? Может, мне стоит спросить: чего боишься ты?

Дехаар откинулся на обитую бархатом спинку скамьи и слегка улыбнулся.

— Боюсь не узнать до конца пути, от чего именно ты сломаешься.

— И зачем тебе это?

— Чтобы знать, когда нужно обнимать тебя за талию крепче.

И он был вполне серьёзен. Может, и вправду, не стоит искать двойные смыслы в его словах? Не ждать подвоха или манипуляции? Эти мысли несли в себе опасное успокоение. Заставляли расслабиться. А Илеара привыкла к тому, что за этим, как правило, следует неожиданный удар.

И всё же. Его имя Дехаар. Его душа опалена Сопряжением. Его цели вовсе не в том, чтобы доказать свою силу женщине. Да ему в принципе ничего не нужно никому доказывать.

Илеара смотрела на него. На его лицо. И будто бы расплывались те черты, менялись, исчезали. Это лицо нужно было узнавать заново.

«Ты боишься себя. Той, кем становишься».

Особняк герцога Эльстори встретил их светом — тёплым, золотистым, льющимся из высоких прямоугольных окон, словно кто-то решил присвоить закат и развесить его на стенах.

Илеара остановилась у подножия широкой лестницы, ведущей к главному входу. Мрамор, резные перила. Факелы в медных чашах — настоящие, с дрожащими языками живого пламени. Не магические. Старомодные. Как всегда любил герцог.

Она помнила эту лестницу. Помнила, как поднималась по ней три года назад. В платье цвета лаванды. С Аурелином. Он тогда сказал что-то язвительное про вкусы герцога — мол, слишком много позолоты, слишком мало вкуса. А она привычно засмеялась, хотя ей было совсем не смешно.

— Смелее, — тихо сказал Дехаар, останавливаясь рядом.

И подхватил её под локоть. Слегка сжал пальцы. И потекло ровное тепло. Он и так умеет?

Илеара моргнула. Выдохнула.

— Просто… вспомнила.

— Память, — ровно сказал он. — Она всегда обманчива. И всегда готова подсунуть тебе не то что нужно.

Она кивнула. Кому, как не ему — хранящему в воспоминаниях сотни лет — знать о памяти всё?

Илеара шагнула вперёд.

Дехаар отпустил её руку и пошёл рядом — чуть позади, как и положено Источнику. Но его присутствие ощущалось так, будто он шёл впереди. Или внутри неё. Или повсюду сразу. Удивительно, как ему всегда удавалось захватывать пространство.

У входа их встретил дворецкий — высокий, седой, с очень строгим, узким лицом. Он окинул их взглядом — быстрым, оценивающим — и церемонно поклонился.

— Пастырь Вальмерон. Источник. Его светлость ждёт вас.

Дворецкий повёл их через вестибюль — высокий, с потолком, терявшимся где-то в полумраке. Люстры. Зеркала. Портреты предков Эльстори, смотрящих из золочёных рам с выражением благородного презрения ко всему живому. Очень старый род, ведущий свою линию ещё со времён Ассарим.

И ещё запах. Полированное дерево. Воск свечей. Цветы — дорогие, редкие, привезённые, наверное, из южных провинций. И что-то ещё. Едва уловимое. Пыль? Старость? Или просто память о том, что этот дом пережил слишком много поколений?

Илеара всегда была чувствительна к запахам. Они могли будоражить, напоминать или тревожить. Этот — слегка раздражал.

Гостиная была залита ярким светом.

Илеара остановилась на пороге, пропуская волну звуков, запахов, движений.