Имя служанки

Пролог

Первое, что она ощутила — холод. Не пронизывающий зимний, а липкий и металлический, заполняющий тело, сознание.

Последнее, что помнила Регина Воронцова — ослепляющие фары грузовика, несущегося прямо на её белоснежный «Майбах», искажённое яростью лицо Натальи — Надежды? — в окне встречной иномарки. Жена Антона.

Хруст лобового стекла, превращающегося в алмазную крошку. Резкий удар в грудь. И… свобода падения в бездонную, беззвучную тьму. Даже охнуть не успела.

Это был бы эффектный финал. Жаль, что старая сука просчиталась.

Регина вздрогнула, пытаясь вдохнуть полной грудью, но вместо ожидаемого аромата диффузора для постельного её лёгкие вдруг заполнила удушливая смесь. Плесень, пот и дешёвое мыло. От неожиданности она закашлялась, горло сдавил спазм.

Открыть глаза оказалось подвигом. Веки слипались. Когда удалось разлепить их, мир предстал в мутных, расплывчатых очертаниях. Низкий потолок, почерневший от времени и сырости. Голые, шершавые балки. Крошечное запылённое окошко, пропускающее полоску серого света. Она лежала не в своей роскошной кровати и даже не на больничной койке, а на жёсткой, колючей тряпке, наброшенной поверх чего-то, отдалённо напоминающего матрас. Каждая кость ныла.

У них с Антоном всё давно клонилось к завершению. Его тупые шуточки, мерзкие складки на шее, бесконечный гундёж… Нет, конечно, он щедро компенсировал неудобства. Круглая сумма на карточке Регины регулярно пополнялась, шикарные апартаменты оплачивались в срок. Но звонки от его благоверной, скулёж в трубку, СМСки с угрозами уже начинали напрягать. Взрослая же баба! Дался ей этот Антон. Казалось бы, живи да радуйся. Посмотрим, как ты теперь заживёшь.

Регина сжала пальцы, пытаясь нащупать мобильник, и застыла.

Рука. Это была не её рука. Не ухоженная кисть с безупречным маникюром цвета кровавого рубина, которая так эффектно смотрелась на руле «Майбаха» или с бокалом шампанского. Перед её глазами была худенькая, бледная конечность с выступающими косточками запястья. Кожа — наждак. Ногти — кривые огрызки с тонкой полоской грязи под каждым.

Она резко села, и мир закружился. Голова гудела, как улей. Взгляд метнулся по телу. Грубая, мешковатая рубаха из неотбеленного полотна. Она потрогала лицо. Кожа — сухая, стянутая. Губы — потрескавшиеся. Волосы… Она схватила прядь. Тусклые, мышиного цвета, жёсткие и спутанные. Ни намёка на её роскошные наращенные пряди, за коррекцию которых Антон отвалил крупную сумму две недели назад.

Паника, острая и дикая, сжала горло. Регина вскочила, едва не падая от слабости, и заметила мутное зеркальце, висящее на гвозде. Она не хотела смотреть, но поняла это слишком поздно — когда оттуда на неё уже уставилось незнакомое лицо. Юное, лет семнадцати. Широко поставленные бледно-серые глаза, полные глуповатого недоумения. Прямой, невыразительный нос. Тонкие, бескровные губы, никогда не знавшие филлера. Ни капли косметики. Ни капли её самой.

В горле застрял крик. Оцепенение. Да, так это и следовало назвать.

Она упала обратно на солому, сжав голову чужими руками. В висках застучало. Обрывки воспоминаний — не её воспоминаний — проносились смазанными эпизодами. Уборка. Бесконечная уборка огромных, холодных залов. Удары в спину. Грубый смех. Скудная похлёбка. Имя… её имя здесь было… Лира. Просто Лира. Служанка самого низшего разряда в Королевском Дворце Аэльдора. Слово ещё такое — Аэльдор! Какое-то дурацкое королевство? Фэнтези? Серьёзно?

Наверное, она просто галлюцинировала. Регина глубоко задышала, возвращая способность рассуждать трезво. Она ведь не умерла. Да, это было определённо чужое тело, определённо жалкое и несуразное, но функционирующее, как ни крути. Скорее всего её просто ввели в медикаментозный сон. Скоро всё закончится. Она откроет глаза, ей подадут телефон, она наберёт адвоката. Дни злобной курицы сочтены — присядет за решётку как миленькая.

Она сжала кулаки, впиваясь короткими ногтями в ладони. Боль, острая и реальная, вернула ясность ума. Ничего. Она обязательно придёт в себя, а пока… Нужно просто пережить этот культурный опыт.

Регина моргнула, оглядела пространство вокруг более вдумчивым взглядом. Аэльдор. Откуда это только всплыло в её голове? Может, услышала в каком-то сериале? Допустим.

Напрягать голову особо не пришлось — память сплёвывала нелепые факты о её псевдо-жизни: имя — Лира, статус — прислуга, семейное положение — сирота. Тряпки и вёдра, картофельные очистки, грязь и помои. Да уж. Регина скривилась и мотнула головой. За это Наталья отдельно заплатит.

Как будто в ответ на её мысли за тонкой перегородкой послышались голоса и грохот.

— …а Принц Кайран, говорят, вчера ещё двух дезертиров к стене приказал поставить, — заговорщически полушептала, судя по всему, женщина. — Морозом шибает, а они, подлецы, думали, ноги унесут!

— Его высочество шутить не любит, — подтвердил голос помоложе. — Железная хватка. Говорят, старый король и шепнуть боится против его воли.

— Молчи, дура! Стены имеют уши! Неси вёдра, Лиру разбудишь, ленивую тварь. Марта опять на взводе, чуть что — подзатыльник отвесит, а то плётки даст…

Принц Кайран. Железная хватка. Старый король. Марта… Плётка. Незнакомые и в то же время интуитивно понятные образы. Странное ощущение, но Регина готова была поклясться — она уже слышала это раньше.

Тошнота подкатила к горлу. Она выжила в автокатастрофе, подстроенной мстительной неадекватной сукой — значит, выживет и здесь.

Вопрос времени, когда она доберётся до этого принца.

И успеет ли до возвращения назад.