Имя тайное

Глава XVIII. Слеза точит камень

Малый экипаж княгини, уже запряжённый тройкой коней, стоял возле башни-брамы. Кучер Енас, топтавшийся около герсы, услужливо отворил перед кастеляном дверцу, на которой новой позолотой сверкал известный всей Речи Посполитой пятипольный герб: Равич - Невлин - Гоздава - Любич - Янина - то был личный герб их милости ясновельможной княгини Катажины Радзивилл.

Славута на секунду остановился перед каретой, но затем, словно передумав, направился в караульную - та была пуста. Открыв неприметную дверцу, кастелян вошёл в комнату, о существовании которой знали далеко не все обитатели замка. Ещё меньше людей догадывались о её истинном назначении: в полу была проложена слуховая труба, ведущая к вершине свода расположенной ниже темницы, позволявшая слышать слова, произнесённые даже самым тихим шёпотом. Кастелян опустился на колени и прильнул к едва видимому выступлению в полу.

- …За что, за что? - вдруг разобрал он срывающиеся слова, переходящие в плач. - За что она меня так ненавидит?…

- Агнешка, милая, верь, я помогу тебе. Я спасу, я не предам тебя.

Славута вздрогнул всем телом - то был голос Януша.

- Это она, понимаешь… она мстит… она хочет раздавить меня… меня убьют… за что?…

Голос дрожал, срывался, временами ничего было невозможно разобрать. Кастелян прикрыл ладонью свободное ухо и ещё плотнее прильнул к воронке.

- Спаси меня, прошу, - девушка буквально захлёбывалась от слёз. - У меня никого нет… совсем никого… я совсем одна…

В этот момент свой монолог начали башенные часы: первый удар, второй, третий… Славута ждал, когда закончатся эти звуки, и казалось, его сердце бьётся в такт с движениями колокольного языка. Пятый, шестой, седьмой… Кастелян тщетно напрягал слух, пытаясь уловить между гулкими ударами другие звуки. Когда, наконец, бой умолк, было лишь слышно, как постепенно стихая, вверх по лестнице застучали шаги, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками падающей воды.

Славута оторвался от пола, тихо подошёл к двери и немного приоткрыл её - Януш прошёл совсем рядом, повернув направо, в сторону барбакана.

Кастелян стиснул бессильные кулаки. Сколько глупостей может натворить племянник, поддавшись чувству! Но он сам, чем он лучше? Каким близоруким нужно быть, дабы ничего не видеть: вот что означала неожиданная смена настроения Януша, его недавняя отлучка с поста, это постоянная недоговорённость - всё это было перед его глазами, но он ничего не замечал, вернее, не желал замечать. Тогда ещё не поздно было вмешаться - впрочем, а что изменило бы его вмешательство? Но бездействие хуже всего.

Славута резко встал и почти бегом направился к караульне, куда только что прошёл Януш, однако, сделав всего несколько шагов, замер на месте, словно натолкнувшись на невидимую стену.

«Она меня ненавидит… она мстит… она хочет раздавить меня…».

«Она»? Кто? Кастелян по инерции сделал ещё несколько шагов и остановился.

Он что-то упустил. Что-то очень важное. Дважды некто неизвестная проходила мимо него на расстоянии протянутой руки. Он так и не узнал, кто эта женщина. Возможно, ответ знает Агнешка?

Славута резко повернулся и побежал по направлению к подземелью. У внешней решётки он на секунду остановился, высек искру и зажёг масляную лампу. Впереди зиял чёрный провал, откуда исходил гнилостный запах погреба. Кастелян поднял выше лампу и, касаясь левой рукой стены, шагнул в темноту. Несколько шагов по узкой винтовой лестнице, всё время поворачивающей направо - и он упёрся в низкую, обитую медными листами дверь. Ключ долго не находил скважину, а затем не желал проворачиваться. Наконец, внутри замка что-то хрустнуло, и рукоять ключа совершила полный оборот вокруг оси. Кастелян отодвинул засов, налёг плечом - и дверь, издав надрывный скрип-стон, подалась внутрь.

В нос ударил затхлый запах плесени, сырых стен, к которому примешивался стойкий запах человеческих нечистот. Справа вверху пробивалась небольшая светлая полоска - то была вентиляционная отдушина. Капли воды через равные промежутки ударялись о камень, где-то в углу слышалось шуршание и негромкий хруст.

Глаза постепенно привыкли к темноте. Кастелян рассмотрел кирпичные, покрытые мхом, стены. каменный грязный пол, сводчатый, весь в потёках воды потолок.

У дальней стены белел бесформенный силуэт. Кастелян сделал несколько шагов и склонился над узницей. Девушка не двигалась. Мелькнула мысль - мертва? Славута протянул руку, коснулся её рукой - Агнешка вздрогнула, подняла голову и вскрикнула. Кастелян увидел детское испачканное лицо, на котором слёзы оставили две светлых полоски.

- Это вы? Зачем вы?..

- Агнешка, я хочу тебе помочь, поверь мне. Расскажи мне всё.

- Что вам всем надо от меня?

- Я хочу помочь тебе.

- Зачем? Уйдите, уйдите… - девушка вновь уткнулась головой в колени и заплакала.

Славута выпрямился. В трепетном сиянии масляной лампы он разобрал начертанное на стене слово «АГНЕШКА». Последняя буква получилась искажённой из-за причудливо изгибающейся трещины, пересекавшей кирпич. Кастелян присмотрелся - то была буква «З». Славута поднёс ближе плошку ближе и разобрал имя «ЗУРКА». Соседние кирпичи пересекала надпись «Данила з Мiра». Рядом едва различимые буквы складывались в слова «БОРКА ПАГРАБКА». Далее виднелись насечки - их было много, несколько десятков, очевидно, таким образом человек отмечал дни своего заточения. Выше, почти под потолком, было начертано: «ПОМЯНИ МЯ ГДИ ВО ЦРСТВiИ СВОЁМ».