Инь и Янь

Глава 1

Адель

Иногда мне казалось, что отец вырастил не дочь.

А экспонат.

Что-то идеально собранное, дорогое и абсолютно неживое.

Я смотрела на своё отражение в зеркале гардеробной, пока тонкие пальцы застёгивали серебряные серьги. Светлые волосы лежали идеально — волосок к волоску. Голубая рубашка без единой складки. Брючный костюм холодного небесного оттенка делал кожу почти фарфоровой.

Безупречно.

Отец любил это слово.

Я опустила взгляд на руки — на подушечках пальцев остались тёмные следы графита.

Чёрт.

Слишком увлеклась ночью.

Быстро потерев пальцы салфеткой, я услышала шаги в коридоре. Тяжёлые. Спокойные. Узнаваемые.

Отец.

Я моментально сунула руки в карманы пиджака.Смешно. В двадцать лет прятать от собственного отца следы карандаша так, будто это наркотики.

Но Леонард Вантергейт ненавидел искусство почти так же сильно, как беспорядок.

Особенно после матери.

Я вышла из комнаты и направилась вниз по лестнице. Дом, как всегда, встретил меня тишиной. Огромный. Идеальный. Холодный. Мраморный пол. Стеклянные поверхности.
Серебро. Серые стены. Ни одной ненужной детали.

Даже прислуга двигалась почти бесшумно, словно боялась нарушить правила этого дома.

Отец уже сидел за длинным столом в столовой. Перед ним — планшет с рабочими сводками и чашка чёрного кофе.

Он не поднял головы, когда я вошла.

— Доброе утро, — произнесла я автоматически.

— Мм.

Это было ближе всего к ответу.

Я села напротив. Между нами оставалось метров пять дорогого дерева и целая жизнь недосказанности.

Тишина давила.

Раньше я пыталась её заполнить. В детстве рассказывала о школе, о книгах, о том, как научилась рисовать те или иные детали. Отец слушал так, будто я зачитывала финансовый отчёт.

Потом я перестала пытаться.

Я потянулась к чашке с кофе, когда отец наконец заговорил:

— Через месяц Элиза Моретти и её сын переедут сюда.

Я замерла.

— Что?

Он спокойно пролистнул что-то на планшете.

— Я женюсь.

Несколько секунд я просто смотрела на него, пытаясь понять, шутка ли это.Нет.
Леонард Вантергейт никогда не шутил.

— Ты… серьёзно?

— Более чем.

Что-то неприятно сжалось под рёбрами.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас?

— Сейчас это стало необходимым.

Конечно.

Необходимым.

Я медленно поставила чашку обратно.

— Нам никто не нужен. У нас тут свой распорядок, своя жизнь которую мы строили годами.

Отец наконец поднял на меня взгляд.

Холодный.
Тяжёлый.
Тот самый взгляд, от которого в детстве у меня сводило горло.

— Это не обсуждается.

— Ты даже не спросил мое мнение.

— Я не обязан.

Гнев поднялся резко, как вспышка.

— Отлично. Тогда, может, сразу превратишь дом в отель? Раз уж теперь сюда можно приводить кого угодно.

— Следи за тоном, Аделина.

Тихо.

Спокойно.

Но именно этот тон всегда пугал меня сильнее крика.

Я встала из-за стола.

— Я не хочу здесь чужих людей.

— Элиза станет моей женой.

— А её сын?

— Твоим сводным братом.

От этих слов внутри всё перекосило.

Сводный брат.

Как будто кто-то взял мой идеально выстроенный мир и сдвинул стены голыми руками.

— Нет, — выдохнула я. — Нет.

— Ты привыкнешь.

Я коротко усмехнулась.

— Ты всегда так говоришь перед тем, как сломать что-то ещё.

Повисла тишина.

Опасная.

Я сразу поняла, что сказала лишнее.

Отец медленно отложил планшет.

— Следующие несколько недель будут непростыми. Не создавай проблем, Аделина.

Вот и всё. Разговор окончен. Для него всегда всё было так просто.

Я резко развернулась и вышла из столовой, чувствуя, как под кожей начинает нарастать напряжение.

Не беги. Только не беги.

Но шаги всё равно ускорились.

Коридор.
Лестница.
Комната.

Дверь захлопнулась слишком громко.

Я замерла посреди спальни, пытаясь вдохнуть. Спокойно. Просто дыши… Вдох…Выдох.

Но воздух будто застрял в лёгких.

Я медленно опустилась на пол возле кровати, прижимая колени к груди. Пальцы дрожали, когда я сжимала ткань брюк. Слишком тесно.

Перед глазами всё ещё стояло спокойное лицо отца.

«Ты привыкнешь».

Так же он сказал, когда мама исчезла.

Мне было двенадцать.

Я тогда ждала её у окна до ночи.

А утром отец просто сообщил:

— Твоя мать уехала.

Я закрыла глаза и потянулась к тумбочке. Между страниц старой книги лежала фотография.

Мама.

Молодая. Смеющаяся. С испачканными краской руками.

Я смотрела на снимок, пока внутри медленно расползалась знакомая пустота.

Когда-то мама сказала:

— В этом доме невозможно дышать.

Тогда я решила, что она просто слабая. А сейчас…

Я резко убрала фотографию обратно.

Нет.

Я не буду думать об этом.

Следующие недели превратились в бесконечную подготовку к свадьбе.

Дом менялся. Появлялись цветы. Новые люди. Чужие голоса.

Даже воздух казался другим.

Будто это уже не мой дом.

В день их приезда небо над городом затянуло серыми тучами.

Я специально выбрала самый холодный образ из возможных.

Голубой костюм.
Белая рубашка.
Тонкая серебряная цепочка.

Словно стальная броня.

Я стояла наверху лестницы, когда услышала голоса внизу.

Отец. Женский смех. И ещё один голос.

Мужской. Низкий. Ленивый.

Я медленно начала спускаться, оттягивая момент встречи.

Сначала увидела её.

Элиза Моретти оказалась красивой. Тёплой какой-то красотой. Мягкой. Живой.

А потом рядом с ней я заметила его.

Тёмные волосы. Чёрная куртка. Татуировки на предплечье. Разбитые костяшки. И взгляд.

Слишком прямой.