Иная жизнь

Украденное венчание

Эйнар

Уехал, чтобы не видеть, не слышать ее. Внутри все сжималось. Она под стать Антонио, она на него смотрит! Она ему доверилась! Предала мужа. Мы могли попробовать, но она даже не сказала. Обманом отправили подальше, как мальчишку. Какая мерзость, тфу. И хорошо она, может он ошибался. Может, все было не так, как за поволокой из ее дарующего тепла. Но Антонио! Как мог его друг и брат так предать его?

Все, абсолютно все шептали, писали, говорили, плевали в лицо, что его друг и брат Антонио завистливый подлец. Что он ненавидит меня, и завидует моей эволюции. Но я такой, какой есть, а он тот, кто он есть. Я никогда не призирал его за дикую сущность. Я принял в свою обитель его детей. Я разрешил жениться его сыну на моей дочери! Разве этого мало?

Антонио был со мной многие века. Мы прошли сквозь инквизицию, технический прогресс и эволюцию двадцатого века. Мы вместе научились и научили наших детей скрываться от камер, нанимать покладистых людей-доноров, скупать кровь в банках и самим взращивать личные племена-банки крови. Мы преодолели столько, а он предал из-за дрянной девчонки. Они оба его предали.

И что теперь, она ляжет под него? Ляжет под Антонио? Нет, Эйнар этого не допустит. Если Антонио сунится к ней – Эйнар с обителью объявит войну. Кровь он злости закипала. А она? Как шлюха? Играла роль верной жены, а сама таскалась с Антонио? А он-то дурак - верил другу. Удивлялся, что его жена секретничает на краю обители. Сбрасывает звонки. А Марк говорил! Марк же говорил что у нее тайна с Антонио. Ее друг, ее тень.

Да и кто за это время не стал в обители ее тенью. Только дочь иногда на нее косилась. Только его Гулим. А все остальные души в ней не чаяли. Истинная пара. У истинной пары должны были печати вспыхнуть, как только он ее коснулся на том чертовом дворе. Но ничего. Ни чувств, ни запаха, ни печатей. Она чужая. Навсегда чужая.

Тепла не хватало катастрофически. Если бы за эти столетия он научился находить дарующих – сегодня бы силой притянул одну из них. Посадил на цепь, как поганую собаку. И заставил отдавать тепло. Хотя чего заставил – вся химия действует без их ведома. Или уничтожал бы всех. Всех дарующих, пока кубок боли и жажды мести не был бы заполнен их кровью. Кровью лживых тварей!

Эйнар мог обходиться пакетированной кровью, но не обходился. Он драл вены так яростно, что они кричали от ужаса. Они молили о пощаде, а потом их утаскивали в лечебницу. Лекарство на основе вампирской крови. Знали бы что хлещут, не выли бы от боли. Скрутили бы себе шею, чтобы обернуться в вершину пищевой цепочки. В эволюционировавшего вампира, аристократа из клана Эйнара. Но нет, глупые твари каждую ночь кричали от ужаса, а потом лежали в лечебнице, имитируя боль и заливаясь кровью вампиров.

В одну из ночей приезжала Гулим. Смотрела на меня с брезгливым лицом, а потом исчезла. И пусть. Ему плевать. Пусть знает, что ее отец ушел от дел, ушел с обители и не желает возвращаться. Они с Ником и без него справятся. С ублюдком Ником, которого он ненавидел также как и Антонио. Ублюдок, который залез под юбку к его дочери, и не понес наказания. Ублюдку, который имел его Элен, а потом как ни в чем не бывало, вернулся в кровать Гулим. Пусть только заявится сюда, он его на клочья разорвет!

За приступами гнева иногда наступали периоды затишья. Эйнар закрывался в комнате и тихо плакал. И проклинал себя за это. Уж лучше рвать глотки, чем плакать, как девка. Леденящий холод парализовал. Хотелось вернуться в прошлое, но вампиры на это не способны.

Так летели недели, пока не позвонил Николас. Его лицо уставилось на Эйнара с экрана смартфона:

- Элеонор освоилась. Она хочет с тобой поговорить.

- Раньше думать надо было. Не о чем мне говорить с потаскухой Антонио.

- Я слышу и имею право ответить,- ее голос звучал так пронзительно.

Ее голос – как звонкая подсечена. Эйнар  злился, но он скучал по ней так сильно. Не хотелось признавать, но голос, одна фраза и тоска залила все нутро. Стыд охватил от мысли, что он сказал вслух на нее такие слова. Что она слышала их. Взяв себя в руки, Эйнар соскреб последние крупицы ненависти и выплюнул в трубку:

- Как всегда, все обманом. Не желаю тебя знать. Я отрекся от тебя и если не хочешь сдохнуть от моих рук – никогда не звони мне. Никогда не появляйся мне на глаза, - после этих слов нужно было бы сбросить вызов, а он сидел и надеялся услышать хоть вздох, хоть звук ее голоса.

- Я лукавила, но никогда не обманывала тебя. Я пришла в себя, но мужа рядом нет. Жду, но ты не намерен возвращаться в обитель. Нам нужно решить наше будущее. Брак. Никто в обители не слышал, чтобы ты от меня отрекся, никто не слышал, чтобы ты от меня отказался. Но и рядом тебя нет.

- Я женился на человеческой девушке, ты же ее убила. Я создал брак, ты его разрушила. Ты никто. Убирайся с моей жизни.

Долгое молчания в трубке, но все это ерунда. Она тяжело дышала, и он ловил каждый звук. Внутри сжалась пружина, стоит чуть попустить  - и он будет мчаться к обители. Чуть попустить, и он все простит. Чуть отпустить – и он будет готов целовать ее ноги, умолять быть с ним. Умолять дать тепла. Но какого к черту тепла? Она теперь такая же мертвячка как и он. Она вампир! Она никто в его жизни! И не следует забывать предательство. Никогда!

Ответ в трубке прозвучал так неожиданно, что Эйнар вздрогнул.

- Выбор твой, муж. Свяжись с преподобным подтверди аннулирование. Я сегодня подам документы. С момента, как я перестану быть графиней - я покину обитель. А ты сможешь вернуться. Возможно это наша прощальная беседа - счастливой жизни любимый.

Внутри все клокотало, все время разговора он смотрел в экран. Ее пальчик, ее волос, ее лицо. Он сам себе не хотел признаваться, как сильно он хочет ее увидеть. Хотя бы так, хотя бы через экран.

- Ник!

- Да граф?