Иная жизнь

У края

Элен

С момента перерождения двери супружеской спальни оказались закрыты. Как и кабинет супруга. Нет, никто у дверей не стоял, но когда она очнулась, ее провели в ту самую спальню, в которую заселяли в первый день. Элен оказалась в истоках своей новой жизни, да только пути обратно уже нет. Она не впала в депрессию, когда узнала о новом, закрытом мире. Она не билась в истерике, когда ее привезли выдавать замуж за незнакомца. Но теперь, ее муж стал незнакомцем. Она сама для себя незнакомка.

Она убила себя, добровольно. Эдакий суицид руками Антонио. Элен снова тепло вспомнила своего второго отца, который ее переродил. Он звал ее в Азию, умолял уехать, обосновывая «с глаз долой и гнева меньше», да только глупенькая Элеонор надеялась на примирение с единственным и неповторимым. С ее графом, с ее мужем.

А он уехал. Исчез. Она плакала, врала и всевозможными способами пыталась выведать у каждого в обители, где он. Но никто не знал. Или предпочел ей не говорить. Николас смотрел на нее с жалостью и как-то обреченно. Пытался несколько раз позвонить Эйнару, но каждый раз приходил с плохими новостями. Сегодня Элен получила документы об аннуляции брака на руки, сегодня она позвонила дочери и прошла труднейший разговор в жизни. Чтобы избежать встречи с ней, она снова ее обманула. Свою крошку Алику. Но так правильно, так лучше. Так безопаснее для всех.

Преподобный утверждал, что еще сутки Элен не может покидать обитель. А потом может пересечь границу замка и следовать куда решит. В глазах читалась жалость, но голос был сух и холоден. В конце беседы священник не выдержал и протянул ей визитку и бутылку. Сказал если будет совсем тяжело – набрать его, сообщить местонахождение и потом выпить залпом. Черт знает что за штука, но не брать ее было бы подозрительно. Пусть остается на столике в спальне.

Хотелось в последний раз услышать голос Эйнара. Они расстались на плохой ноте. Она даже не смогла посмотреть ему в глаза, так и стояла сбоку, чтобы видеть экран, но чтобы камера не захватила ее. Да, она готова унизиться. В последний раз. На рассвете она наберет номер Эйнара, и если чурбан не возьмет трубку – оставит голосовое с последним прости, с последим прощай. И встретит рассвет. Она даже выбрала место. Беседку. Их беседку. Ту, возле которой впервые приняла его, всего его. На лавке, в которой он обнимал ее, расстроенную, с размазанной тушью. Он дал ей все. Он дал ей шанс прожить целую маленькую жизнь возле совершенного создания. И она благодарна ему за это. А теперь время уходить. Прощаться.

За смежной дверью шорох. Кто это себе подобное позволяет? И Элен впервые с момента перерождения открыла дверь в спальню мужа. В их брачное укромное место. Нет, это снова спальня графа. Эйнар! Он дома. Хотелось кинуться на шею, но он смотрел так холодно. Он презирал ее, он испепелял ее взглядом. Ничего не оставалось, как сказать:

- Добро пожаловать домой, - и закрыть дверь.

Через минуту двери открылись уже с его стороны.

- Раз ты не спишь - пошли. Нужно решить вопрос с преподобным.

- В два ночи?

- Процедура в церкви. Потом скажем что все сделано. Он проверять не будет.

- Ты ради этого вернуться?

- Да.

И мы молча пошли. Он даже не смотрел на меня, а подходя к церкви с упрёком кинул:

- Ты утратила аромат.

- Я обрела шанс на ещё одну жизнь. Ты говорил, уйдешь за мной. Я так не хотела. Антонио предупреждал, о такой твоей реакции. Но лучше так, чем осознавать, что на тот свет за собой бы я утянула тебя.

- Вы спите с ним?

- С кем, с ним?

- Сама знаешь, - выплюнул с неприкрытой брезгливостью.

- Нет. В моей постели теперь холодно и сыро.

- Ты стала вампиром, так бывает.

Поднявшись в церковь он направился к алтарю, потом отклонился и сел.

- Зачем мы тут?

- Помнишь - ты тут Ника поцеловала.

- Помню, мне жаль до сих пор. Он настоящий брат.

- А за наш поцелуй жалеешь?

- Эйнар, зачем теребить раны? Давай покончим со всем и утром я исчезну.

- Нам надо поцеловаться. У алтаря. Аннулировать брак.

Элеонор смотрела и смотрела на него. Он хочет примирения? Он хочет ее поцелуя? Но нет, в глазах отвращение и призрение. Он вынужден пройти это ради чего? Преподобный! Его рук дело! Он знал, что приедет Эйнар, и устроил «очную ставку» с поцелуем. Чтобы проверить наши чувства, попытаться примерить. Но некого примерять. По лицу супруга видны все его чувства.

- Так, извини, я не девочка, участвовать в розыгрышах. Я думала ты серьезно! – и быстро вылетела с церкви.

Бежала, будто сзади хищники догоняют. Бежала, словно смогла убежать от самой себя. Интересно, что он хотел? Слепо подчиниться?  Унизить? Сама не поняла, как попала в спальню, а на душе такая тоска. Сама ж хотела услышать его голос. А получилось даже увидеть. Ну вот и все. Конец иной жизни близок. Осталось пережить эту ночь, а руки трусятся. В кабинете есть виски, и ноги сами туда понесли. Плевать что нельзя туда, кто ее остановит? Она просто заберет виски и уйдет к себе.

В кабинете Элеонор захлестнула ностальгия. Первые фразы, первые встречи, трудные притирки. Она села в кресло и словно окунулась в объятия мужа. Теплое, подбитое бархатом. Сейчас все покупают кожаные, на колесиках. А у мужа все в средневековом стиле. Протянула руку и плеснула в стакан виски. Как же хорошо они потекли, согревая изнутри. Или только так кажется?

С углов осмелившись, выскользнули образы ностальгии. Вот они, собрались в кольцо и обсуждают ее состояние. Пожилая Ирма, ловкий Марк, статный Николас, стервозная Гулим. Элен прикрыла глаза и приказала всем убираться прочь. А потом обновила стакан и медленно упивалась своим одиночеством и скорым решением всех своих проблем.

Осушив еще парочку стаканов Элен, приоткрыла глаза, среагировав на шум, и на пороге обнаружила Эйнара.