Иная жизнь

Глава 4

Утро началось с дрожащей цифры в расписании: «08:45 — Тактильная синестезия. Класс 7-А. Обязательное присутствие». Лена уставилась на неё, будто строка могла измениться от её взгляда. Нет, не могла.

— Это что ещё за пытка? — пробормотала она и провела пальцем по браслету, открывая краткую аннотацию курса.

> «Практика телесной синхронизации для расширенного восприятия. Основано на методах нейросенсорной передачи. Возможны резкие эмоциональные всплески. Медикаментозное вмешательство не рекомендуется».

У неё пересохло во рту. После всех этих тренировок с Итаном, после снов, где чужие чувства прорывались, как больные токи, она мечтала лишь об одном — о тишине внутри. А тут снова это.

В классе было сумрачно, воздух пах пыльцой и металлом. Стены — полупрозрачные, с мягкими контурами фигур, двигающихся по ту сторону. Похоже, кто-то занимался до них. Или всё ещё занимается.

Преподаватель появился неожиданно: высокая женщина в строгом серебряном костюме, с бледной кожей и глазами, похожими на зеркала.

— Я инструктор Сен'Ал. Ваша задача — научиться чувствовать. Не думать, не анализировать. Не защищаться. Чувствовать.

Пауза. Никто не пошевелился.

— Прикосновение — древнейший язык. До слов. До памяти. Кто не способен к тактильной синестезии — не справится с управлением биообъектами третьего класса. А значит — не выйдет на миссии. Вопросы?

У Лены был один: почему я? Но она не задала его.

— Пары определены заранее. Синестетические связки уже просчитаны. Эффективность — выше при спонтанной реакции, — добавила Сен'Ал и провела рукой по панели.

На экране появились имена. Лена увидела своё и… замерла.

«Кейн Арвал»

Она почти рассмеялась. Почти. Вместо этого встала.

Он уже ждал. Спокойный, с отстранённым лицом, будто не помнил ни их ссоры, ни слов накануне, ни взгляда, от которого ей хотелось исчезнуть. Он кивнул ей, формально.

— Готова? — спросил он, словно они собирались не касаться друг друга, а чинить двигатель.

— Нет, — честно ответила Лена.

Сен'Ал подошла.

— Начните с простого: ладонь к ладони. Закройте глаза. Пусть тела скажут сами.

Их пальцы встретились в воздухе. Лёгкий контакт. А затем — вспышка.

Мир рванулся в ней. Цвета, звуки, запах мокрых камней, хруст стекла под ногами, горечь одиночества. Его одиночества. И под этим — напряжение, напряжение до боли, словно кто-то сжал его сердце в кулак.

Она выдохнула — коротко, будто утонула на секунду. Кейн смотрел на неё с тем же холодом, но в глазах — дрожь.

— Ты… — начал он, но замолчал.

— Это ты, — прошептала она. — Всё это — ты.

Сен'Ал наблюдала с интересом, как учёный, не вмешиваясь.

— Хватит. Вытащите руки. Прерывание связи.

Они отдёрнули ладони, как обожжённые. Лена дрожала, в груди билось нечто, чему она не знала названия.

Урок только начался.
Позже, когда сенсорные волны немного улеглись, ученикам предложили перейти ко второму этапу. В помещении стало прохладнее, стены из прозрачного стекла мерцали, как лёд. Сен'Ал передвигалась почти неслышно, контролируя пары, будто дирижёр невидимого оркестра чувств.

— Этап два, — произнесла она. — Мы расширяем синестетическую проекцию до фрагментов памяти. Это небезопасно. Убедитесь, что ваши браслеты активны и стабилизируют импульсы.

Лена глянула на запястье. Слабое голубое свечение — система в порядке. А вот сердце нет. Оно металось, как птица, пойманная в сеть. Почему именно он? Почему снова Кейн?

Они сидели напротив друг друга. Между ними — тонкая пластина из активного стекла. Сен'Ал включила её, и в воздухе возникла пульсация — прозрачный экран стал мягко дышать светом.

— Теперь вы не касаетесь. Только смотрите. Но вы уже связаны. Этого достаточно. Ваша задача — позволить проекции вытянуть из вас воспоминание, в котором была эмоция. Не мысль, не образ. Чувство. Сильное. Необъяснённое. Начали.

Лена уставилась в экран, и в ней что-то щёлкнуло. Вспышка из прошлого — не чёткая, не логичная. Она не вспоминала её — это чувство вспоминало её.

Запах сена и кожи. Лето, дальняя ферма, она — ещё ребёнок. На руке — царапина, жжёт, кровь капает. А рядом — голос, мальчишеский, испуганный: «Прости, я не хотел…» И её смех сквозь боль. Он смеётся тоже. И в этом смехе — небо. Простое счастье, которое нельзя вернуть.

Лена вздрогнула. На экране возникли отблески той сцены — не целиком, а будто её внутренний свет. Она поняла: Кейн тоже это видит. Не как кадры, а как ритм её души. То, что никто не должен был видеть.

— Ты… — раздался его голос. — Это было... до Академии?

— Мне было девять, — прошептала она. — Я тогда впервые поняла, что боль не обязательно злая.

— Ты простила его, сразу. Хотя он причинил боль, — в его голосе была странная нота, почти зависть.

Она не ответила. Но глянула в экран.

Теперь очередь Кейна. Он смотрел прямо на неё. Его взгляд — не ледяной, как всегда. Напряжённый. Сдерживаемый. И в какой-то миг… экран потемнел.

Мрак. Коридор. Сирены. Кто-то кричит, а он идёт, пятилетний, босиком, по осколкам. На груди — метка эвакуации. Он не плачет. Он даже не моргает. Вокруг — пустота, оплавленные стены, исчезающие тени.

Лена отшатнулась. Страх — не её, но он вошёл в неё. Лёг, как холод под рёбра. Это был он. Его страх. Не внешний. Глубинный, первородный.

— Это был огонь? — спросила она. — Ты потерял кого-то?

Он не ответил. Просто кивнул. Один раз. Почти незаметно.

— Ты всегда один, — сказала она.

Он усмехнулся — впервые за всё время. Без радости.

— Потому что легче не чувствовать.

Она протянула руку — не для касания. Просто чтобы он видел.

— А если ты почувствуешь, но не разрушишься?

Он смотрел на её пальцы, потом — в глаза.

— Тогда всё изменится.

Сен'Ал молчала, будто и не было её рядом.

Проекция исчезла. Урок завершился. Но в комнате осталась дрожь. Как будто кто-то открыл дверь в иное пространство — и оно ещё не закрылось.
Они вышли из Зала чувственных практик молча. Никто не говорил — ни Лена, ни Итан, ни даже те, кто обычно не мог прожить без шепота. Будто внутри каждого рассыпался песок, давно зажатый кулаками. Только шаги по стеклянному полу звучали особенно чётко, будто отражая внутренние разломы.