Иная жизнь

Глава 7

Курсантская лаборатория №3 была погружена в странную тишину. Здесь обычно гудели симуляторы, шелестели голограммы и раздавались команды, но сегодня — всё будто затаилось. Лена сидела у панорамного стекла, за которым пульсировала синяя завеса атмосферы Эллюна, и впервые за долгое время ощущала пустоту.

Итан исчез. Не было его ни в общежитии, ни на тренировке, ни даже в общей системе связи. Она пыталась не думать о тревоге, которая стучала в груди, но её пальцы всё равно дрожали, когда она вводила команды на консоли. Вместо привычных символов нейросеть выдала фразу, будто случайно пойманную мысль:
"Он отрезан. Но ещё слышит."

Лена замерла. Она не писала этого. Никто не должен был писать этого.

— Что ты мне говоришь? — шепнула она, и консоль вспыхнула мягким светом, как будто отвечая прикосновением.

В это мгновение в помещение вошёл Кейн. Он был другим. Не мрачным — нет. Скорее... выжидающим.

— Ты опять пыталась подключиться к нему? — его голос прозвучал глухо, но внутри таился вулкан.

Лена подняла взгляд. Слишком многое было между ними — особенно после того, что произошло на астероиде. Его губы, его руки, боль, ярость, страсть... А теперь — страх?

— Он исчез, — сказала она тихо. — Я чувствую, как он... гаснет.

Кейн скрестил руки на груди, подойдя ближе. Его взгляд стал холоднее.

— Это опасно. Ты привязана к нему. Эмпатическая связь нестабильна. Если он... сорвётся — ты пойдёшь за ним.

— Но это не просто связь, — прошептала она. — Это... будто он стал частью меня. Как дыхание. Я не могу это остановить.

Он шагнул ближе. Поставил руку на консоль рядом с её ладонью.

— Тогда не останавливай, — сказал он почти шепотом. — Но будь готова, что тебя разорвёт.

Она подняла голову, и впервые их глаза встретились не как у курсантки и командира, а как у двух потерянных существ, связанных одним неведомым пульсом.

Внутри консоли мелькнул силуэт — чьё-то лицо. Итан. Его глаза были закрыты, губы шевелились. Он что-то говорил — без звука, но Лена поняла.

"Помоги мне выбраться."

— Помоги мне выбраться, — одними губами прошептал он сквозь стеклянную поверхность, как сквозь толщу воды. Голограмма вспыхнула, дрогнула и исчезла, будто её не было вовсе.

Лена инстинктивно потянулась вперёд, ладонью коснувшись панели.

— Ты видел это? — спросила она хрипло.

Кейн смотрел на консоль, но глаза его были пусты.
— Я видел, как ты смотришь на него. Это опаснее, чем голограммы.

— Я не про это. Он… Он говорит со мной. Или… я схожу с ума.

Кейн выпрямился.
— Если ты слышишь голос, которого нет, — это уже не просто эмпатия. Это переход. Психоакустический резонанс. Связь может выйти из-под контроля.

— Я не боюсь.
— Зато я боюсь за тебя. — Он сделал паузу. — Ты изменилась после возвращения с Робаэла. Не только ты. Он тоже.

Имя Итан снова нависло между ними. Как мост, как пропасть.

— Он не должен был уходить один, — сказала она. — Там что-то было. Что-то оставшееся от хранилища. Он чувствует это...

Кейн наклонился ближе. Его голос стал низким, почти нежным:
— Лена, если ты правдива, и если он действительно зовёт тебя — ты должна быть уверена, что идёшь туда не потому что хочешь спасти его, а потому что умеешь выжить. Не перепутай.

Она сжала пальцы.
— Я выживу. Только не одна.

На экране снова вспыхнула фраза. Уже не голос Итана, не команда системы. Просто три слова:
"Он рядом. Под поверхностью."

Кейн перевёл взгляд на экран.
— Это не его стиль.

— Но это он. Или то, что от него осталось, — прошептала Лена. — Я должна туда. Снова. В хранилище.

Молчание. Потом Кейн, почти не двигаясь, сказал:
— Тогда я иду с тобой.

Лена впервые улыбнулась — неуверенно, сквозь усталость. Её ладонь сжала его пальцы на консоли.
— Спасибо.

Он кивнул, и на миг в его глазах мелькнуло то, что она боялась увидеть: не забота — решимость. Он знал, что они идут не спасать, а прощаться.

Комната памяти была пуста. Лена вошла туда без привычной карточки доступа — замки больше не срабатывали на должность, с тех пор как проект был заморожен. Но она всё ещё помнила коды. И тропы.

Голографический проектор ожил, слабо трепеща в пыли. Перед ней появилась старая запись — первый день на Робаэле, когда Итан только активировал связь с внутренним ядром хранилища. На изображении он смеётся, откидывая волосы назад, и говорит что-то в микрофон, но звука нет. Только мимика, только взгляд — живой, тёплый, ещё не охваченный той тоской, которая позже стала в нём постоянной.

Лена села на край консоли, глядя, как он поворачивается к ней на записи. Она помнила этот момент до мелочей — как вдруг почувствовала, будто кто-то внутри неё дышит в такт его словам. Как голос, не её, произнёс: «Он нашёл нас». И тогда всё изменилось.

— Ты всё ещё здесь, — прошептала она в темноту.

Архив отреагировал: вспыхнул новый фрагмент. Уже не из записей. Что-то более глубокое. Подсознательная копия. Осколок связи, оставшийся после погружения.

На кадре — туннель из металла, пульсирующий, как артерия. Лена видит сама себя — в скафандре, с замкнутым лицом, и рядом идёт он. Итан оборачивается, искажённый, как под водой, и его губы двигаются:

— Смотри не слишком долго. Они видят в ответ.

Образ погас. Лена резко выдохнула. Сердце билось слишком громко. Она поднялась и направилась к выходу. Время готовиться.

---

В техническом отсеке было непривычно тихо. Кейн уже стоял у капсулы погружения, проверяя шлем и кабели. Лена шагнула внутрь, натягивая тонкий костюм, ощущая, как каждая деталь одежды будто снова впечатывается в тело — в кожу, в память, в страх.

— Коэффициент давления ты поменял? — спросила она.

— Да. Привёл под твой пульс. Ты всегда реагируешь немного иначе, — ответил Кейн, не поднимая глаз. — Система запомнила. Даже когда ты не хотела.

— Я не хочу, чтобы она запоминала. Хочу забыть. Всё. Кроме его голоса.