Indigo. Дар жизни.

Глава 14

Время потекло своим чередом.

Осень плавно сменила холодная и морозная зима, но никогда больше я не чувствовала холода за своими плечами. Теперь меня преследовал только жар. Жар его объятий, поцелуев, незримой для других ласки, не передаваемых ощущений, ворвавшихся в мою жизнь одним словом, одним именем – Маркус.

Мы были не разлучны в колледже,  у меня дома, у него дома, всегда рядом, всегда вместе. Иногда мне казалось, что он это часть меня,  только в зеркально-противопожном направлении  – слабое – сильное, неуверенное – убежденное, грустное – веселое, тяжелое – легкое. Мы были противоположности одного целого, единого целого - дополняющего друг друга, составляющие пазл, который никто не мог разгадать.

В колледже я больше не натыкалась на вопросительные или уничижительные взгляды – я стала своей, просто девчонкой, которая учится вместе со всеми, другими индиго, не важно, был ли у нее дар или нет.

Даже преподаватели стали ко мне снисходительными, если это была практика – я больше не вызывалась, как подопытный кролик – я лишь была задействована в теоретической части.  Моя учеба стала для меня хоть трудным теоретически, но легким раем, который я применяла во всей своей красе и стала числится в лучшей в  пятерке на курсе. Мама мной гордилась.

Маркус оставался у нас дома очень часто, ночевать я ему, конечно же, не разрешала, но остаться на старом раздолбанном диване в гостиной ему никто  запретить не мог. Кто бы мог подумать, кому бы рассказать, что представитель рода  tribus Игнус предпочитал ночевать не в родовом поместье, напичканном последней электроникой и удобными умными кроватями, а на старом, раздолбанном диване, видавшим еще те виды, но не отправлявшимся на утилизацию из-за отсутствия возможности приобрести что-то по приличней.

На мое удивление, мама, действительно, ничего против этого не имела, но я не могла ее винить, как только она видела мои горящие глаза, когда Маркус заходил к нам, она лишь тихо отстранялась и давала волю нашему тихому счастью, сочившемуся из огромных мисок из под поп корна, которые  мы так часто использовали, когда смотрели старые фильмы.

Маркус, по его личному утверждению, был большим поклонником старых фильмов, которые так обожала мама. Помимо этого, в Маркусе мама нашла некую экспериментальную отдушину,  и каждый вечер, как он оставался у нас, мама стала кормить его своими «шедеврами» кулинарного искусства.

Она все еще пыталась строить из себя великого повара, но приготовленная ей еда очень редко была съедобной, но она верила в себя со всей страстностью, разубеждать же ее никто из нас не решался.

Иен всегда был не прихотлив к еде, и мог съесть даже подгоревшую или пережаренную пищу, я же особым аппетитом никогда не обладала, всегда могла перебиться каким-то перекусом.

О том, что мамина еда почти не съедобна Маркус  понял быстро, однако, честно ел, давился, и беспрекословно съедал все, что лежало у него на тарелке, после чего отчаянно благодарил маму за «вкуснейший ужин» и не забывал упомянуть о маминых кулинарных талантах, после награждался самой счастливой и преданной улыбкой от мамы. Мама была им покорена.

С Иеном у них тоже нашлись общие интересы – Маркус хорошо разбирался в мигрирующих доминантах, которые так часто использовались для построения отслеживающих устройств на границе, что было, как красная тряпка для быка Иена, для которого эта темя была больным местом.

Маркус, как и обещал,  нашел генетиков, которые согласились помочь мне. Я пыталась узнать у него сколько это  стоило, подозревала, что сумма, которую они озвучили, была такой баснословной, что нашей семье за всю жизнь с ними не расплатиться.

Они взяли у меня анализ крови. Но генетика штука сложная, замысловатая и полный анализ можно было ждать только через месяц, а возможные модификации моего гена не ранее чем через полгода.

Мы с Сарой стали неразлучны, ее великие генетические эксперименты больше не нагоняли на меня ужас, скорее наоборот, вызывали приступ смеха, когда она во всеуслышание декларировала ее начальные разработки относительно второй генетической революции, которая по ее подсчетам должна произойти не ранее чем через пару сотен лет и, как она считала и всем во всеуслышание заявляла она станет  одной из ее прародительниц.

Она тоже взяла у меня анализ крови, не знаю, что точно она с ним делала, но ее отчаянные возгласы о том, что она на пороге великого открытия тайны рождения и жизни омонимов давали мне дополнительный стимул и надежду.

Сара стала тайно встречаться с Дороном, их совместные гляделки уже ни для кого не были чем то необычным, да и то, что они начали встречаться тоже не стало ни для кого большой тайной, но  Сара утверждала, что для всех остальных это должно быть великим секретом, ведь хоть они оба и были представителями рода duo, были из разных кланов.

Ах да, я, самым для себя удивительным образом, нашла работу!

В больнице, где работала мама, нашлось место для помощника практиканта по исследовательским вопросам, если честно, то я вообще сомневалась о наличии такой должности в больнице, но приняли меня сразу и с распростертыми объятиями.

Конечно, место было из разряда принеси-подай, но это меня абсолютно не смущало, еще одним плюсом был тот факт, что я наконец-то смогу приносить свою долю заработка в наш скудный семейный бюджет. Конечно, не бог весть что, но он был! Я стала полноправным членом семьи, который приносит свой, хоть и маленький вклад, за оплату жилья, учебы и т.д.