Индустрия Кндр. Развитие развлечений в Северной Корее

Глава 9

Перед началом хочу попросить вас поставить лайк этой работе — это сильно помогает в продвижении. И не забывайте про Telegram-канал Сашу маслом не испортишь | Александр Бугаёв

Был и второй эффект: Син показал зрителям, каким должно быть кино. Теперь традиционные режиссёры КНДР не выдерживали конкуренции. Их фильмы проваливались, а редкие удачи случались случайно. Например, в ленте «Моё счастье» солдат возвращается в деревню без ног, но девушка в шоке: «Как врачи пришили тебе новые?» Камера переключается на хромых медиков, а солдат поясняет: «Они отдали мне свои кости и мышцы!» (Такого в реальной КНДР не бывает.)

В основном же северокорейское кино 1980-х — это повторение пяти сюжетов: шпионы, скрытые герои, колхозы, война, «собери 200 вон». Но изредка встречались странные жемчужины. Например, «Сказка о 15 детях»: ребята сбегают от помещиков на необитаемый остров, но сталкиваются с трудностями выживания. Злодеев нет — только борьба с природой. Кроме того, остров, кажется, проклят — но это никогда больше не упоминается в фильме. Ну да ладно, проклятый остров — это хоть что-то новое. Всё идёт хорошо, пока не появляется другая лодка, и ситуация приобретает слегка расистский оттенок. Дети в ужасе обнаруживают, что на той лодке — американцы. На лодке также есть северокорейский актёр, играющий чернокожего раба, и… ну, это… мм, да. Но что ещё интереснее, этот раб — не злодей. Напротив, он герой: он помогает детям сбежать от американцев, и они благодарят его за доброту.

Дело в том, что у Северной Кореи сложные отношения с расовой темой. Внутри страны руководство, правительство и СМИ пропагандируют расовую чистоту, этническое превосходство корейцев и чистоту крови. Смешение рас считается не просто нежелательным, а аморальным. Именно поэтому советско-северокорейский проект 1957 года «Братья» был запрещён — из-за намёков на отношения между русской и корейской героями.

Но это внутренняя политика. Во внешней пропаганде Северная Корея заявляет, что она — последний оплот подлинного расового равенства, в отличие от преследования меньшинств в США. Но не обманывайтесь — это всего лишь слова. Иногда маска спадает. В 2014 году государственное новостное агентство КНДР опубликовало статью, где тогдашний президент США Барак Обама — и я цитирую — «выглядит как африканская обезьяна с чёрной мордой». Последний оплот подлинного расового равенства, дамы и господа.

И в «Сказке о 15 детях» эта расовая лицемерность видна во всей красе. Да, этот персонаж помогает детям, но его изображают старым, волкоподобным, почти неспособным говорить — практически животным. Это отвратительно, и это куда хуже, чем любое изображение белых персонажей в чёрном гриме.

В общем, 15 детей сбегают от злых американцев и решают, что полагаться на чужую помощь было ошибкой. Очень по-чучхейски. Фильм подходит к концу: дети готовятся отправиться домой. Перед отплытием одному из них снится сон, где все воссоединяются с семьями и живут долго и счастливо — а ещё пускают горящие стрелы в грудь злого помещика.

Конец. …Хотя не совсем. Ребёнок просыпается, и фильм оставляет зрителя в неведении: доплывут ли дети до дома или утонут в океане.ьМрачновато. Но опять же, это необычно. Двусмысленные концовки — редкость для северокорейского кино.

А если уж говорить о действительно необычном, стоит упомянуть «Хон Гиль Дона». В оригинальной сказке Хон Гиль Дон — незаконнорождённый (а значит, низкородный) сын знатного отца. Он изучает боевые искусства у старого таинственного учителя в горах, возглавляет банду разбойников, свергает коррумпированного монарха и занимает его место. Северокорейская экранизация следует основному сюжету, но с классическими поправками Ким Чен Ира.

Во-первых, главный злодей здесь — не король. Настоящий финальный босс — отряд японских ниндзя. Зачем ниндзя вторгаются в Корею? Кто знает? Да и какая разница? Постановка боёв — отличная. Но если вас не смущает кровь на камере — сцена получилась отличная. Второе важное изменение: даже после того, как Хон Гиль Дон спасает страну от пляжных ниндзя, король отказывается выдать за него дочь из-за классовых различий. Хон Гиль Дон решает драматично покинуть страну в поисках места, где нет классов — где крестьяне и богачи равны. И я понимаю, почему внесли эти изменения. Понятно, почему короля нельзя сделать абсолютным злодеем, которого свергают, как в оригинале — потому что идея о том, что народ может восстать против тирана… слишком близка к реальности.

Но в фильме всё равно есть герой, который, столкнувшись с репрессивным режимом, уезжает из страны — в то время, когда число перебежчиков из КНДР растёт. Интересно, северокорейские кинематографисты действительно не подумали об этом?

Что-то похожее было в другом фильме о боевых искусствах — «Приказ 027». И опять они не продумали последствий, потому что действие происходит во время Корейской войны. Есть причина, по которой фильмы о кунг-фу редко снимают на фоне современных войн. Потому что пистолет побеждает кулак. Оставим в стороне слабый сценарий — надо признать, что боевые сцены настолько гиперболизированы и жестоки, что невозможно не восхищаться. Но, несмотря на кровавые сцены, «Хон Гиль Дон» и «Приказ 027» стали очень популярны среди детей — и вдохновили целое поколение северокорейских мальчишек заняться единоборствами.

В отличие от мальчишек, мечтающих однажды раздробить кому-то руку кувалдой, у многих девочек была другая мечта: Они хотели стать регулировщицами.

Поскольку автоматические светофоры были дорогими и ненадёжными из-за перебоев с электричеством, в 1980-х Северная Корея полагалась на девушек-регулировщиц — они стояли в центре перекрёстков в строгих белых или синих формах. Эта работа считалась престижной и уважаемой — и крайне важной для растущего городского трафика. Естественно, рано или поздно должен был появиться комедийный фильм о них — так появились «Регулировщицы на перекрёстке».

По сюжету, регулировщица по имени Ун Ок сталкивается с водителем грузовика Кён Хо, который нарушает скоростной режим. Ун Ок строго наказывает его — но потом узнаёт, что он лихачил, потому что вёз стиральную машину… к ней домой. Она прячется в комнате, пока Кён Хо жалуется, какие регулировщицы строгие.