Индустрия Кндр. Развитие развлечений в Северной Корее

Глава 10

Перед началом хочу попросить вас поставить лайк этой работе — это сильно помогает в продвижении. И не забывайте про Telegram-канал Сашу маслом не испортишь | Александр Бугаёв

Одной из форм угнетения корейцев при имперской Японии был принудительный труд. Хотя принудительный труд корейцев в основном использовался в самой Корее, сотни тысяч были насильно переселены в Японию для тяжелой работы: сельское хозяйство, горная добыча, фабрики. После окончания Второй мировой в 1945 году большинство корейцев вернулись на родину, но некоторые остались в Японии. Их стали называть «дзайнити» (корейцы, проживающие в Японии), и, к сожалению, они часто сталкивались с дискриминацией со стороны японского правительства. Это привело к созданию двух организаций взаимопомощи: проюжнокорейской «Миндан» и просеверокорейской «Чхонрён». Обе боролись за улучшение положения своих членов, но радикально различались в методах. «Миндан» стремилась сохранить корейскую идентичность, интегрируясь в японское общество, боролась за равные права, включая право голоса для «дзайнити». Гораздо более крупная «Чхонрён» яростно выступала против ассимиляции — на уровне «не оскверняй чистую корейскую кровь японской» (отвратительно, да?). Они изолировали членов от японского общества, создавая закрытые школы «Чхонрён», финансируемые Северной Кореей. Ученики даже ездили в КНДР «прикоснуться к корням». В 1960-х «Чхонрён» запустила репатриационную кампанию, предлагая «дзайнити» переехать в Северную Корею на «билет в один конец» с обещаниями равенства и процветания. Обычно их везли на судне «Мангёнбон». Однако к 1980-м золотой век «Чхонрён» закончился: до Японии дошли вести, что жизнь в КНДР ужасна, а дискриминация там хуже, чем в Японии. Репутацию организации добили истории о похищениях северокорейцами японских граждан, из-за которых численность «Чхонрён» резко упала. Они сменили пропаганду с «Япония — отстой, едьте в КНДР» на лозунг «Япония — где мы живем, но КНДР — где наш разум». И для продвижения этой идеи онииспользовали кино.

Северная Корея начинает снимать в Японии полнометражные фильмы, используя своих актёров и режиссёров. Эти фильмы служат притчами для «дзайнити», напоминая им о повседневной дискриминации и укрепляя две ключевые идеи:

Будьте верны Северной КорееНе ассимилируйтесь с Японией, даже если решили остаться здесь навсегда.

Обе идеи явно прослеживаются в их первом фильме — «Серебряная шпилька» (1985). Главный герой — стареющий, но преданный член организации Чхонрён Ри Джин Со, который в любую погоду доставляет газету Чхонрёна своим соратникам. Его дочь — образцовая девушка, встречающаяся с другим членом организации. Они даже целуются на экране — смелый шаг для северокорейского кино.

Однажды соседка просит Джина помочь спасти её дочь Ачу, которая, поддавшись влиянию, возненавидела своё корейское происхождение. Она носит «сексуальную» одежду и, что хуже всего, встречается с японцем! Джин находит её в диско-клубе 1980-х (возможно, самом печальном месте на планете), где играет ABBA. Да, ABBA! Не контркультурная дегенеративная музыка, а то, что звучало на христианских молодёжных вечеринках для подростков.

Джин вступает в конфликт с Ачей и её «злодейским» японским парнем. Едва избежав драки, он сам бьёт девушку за непослушание: «Вот тебе за то, что позволила некорейцу ударить себя, дура!» Оглушив её, он читает лекцию о «недопустимости смешения корейской и японской крови». Ача, проникшись этим омерзительным монологом, возвращается в лоно Чхонрёна.

Второй фильм — «Оттепель» — начинается в 1930-х, где кореец Хян бежит из японского рабства благодаря помощи товарища, который погибает при побеге. Действие переносится в современный Нью-Йорк, где корейский профессор восхваляет Северную Корею и критикует США. Его прерывает студент-«американец» (явно переодетый северокореец), кричащий: «Мне 19, я люблю пиво, футбол и империализм!» — словно бездомный, нанятый за пару иен.

Далее профессор получает письмо от друга Хана — богатого «дзайнити», чья дочь отменила свадьбу из-за связей жениха с Чхонрёном. Хан, состоящий в проюжнокорейской организации Миндан, устраивает разговор с дочерью... в стрип-клубе. Девушка, потрясённая, принимает наркотики и попадает в больницу. В финале Хан узнаёт в отце жениха того самого спасителя из прошлого, и свадьба одобряется.

Пропагандистский парадокс: В отличие от типичных северокорейских фильмов, где Япония изображается мрачной, в лентах Чхонрёна она яркая и современная — с неоновыми огнями, скоростными поездами и роскошью. Герои катаются на мотоциклах, серфингуют и смотрят телевизоры с огромными экранами. Проблема в том, что такая привлекательная картина противоречит идее «не ассимилируйся». Видимо, в отделе пропаганды КНДР кто-то перестарался.

Было принято решение выпустить эти фильмы и в Северной Корее — с минимальной цензурой. И вот почему это стало проблемой: представьте, что вы молодой северокореец в 1985 году. Всю жизнь вам твердили, что ваша страна — лучшая в мире, а Япония и Южная Корея — мрачные, жестокие чистилища для потерянных корейцев, мечтающих вернуться на родину. Да, в КНДР есть трудности: экономика хромает, жизнь стала тяжелее, еды не хватает, отключения электричества участились (сильно участились), но всё равно вам живётся лучше, чем несчастным «дзайнити».

А потом вы идёте в кино и видите настоящую Японию. «Какого чёрта?! Этот город выглядит потрясающе! Почему у всех “дзайнити” такие большие красивые дома? У них столько еды! Их мир буквально залит неоновым светом, машины повсюду… Любой может купить машину или мотоцикл! Они катаются на романтические пляжные прогулки, когда захотят! Что за бред?!».

Эти два фильма, которые должны были вызывать жалость к «дзайнити», вместо этого показали северокорейцам, насколько хуже их собственная жизнь. Как пропагандисты могли так облажаться?

Вскоре власти осознали ошибку и в спешке выпустили фильм-«заплатку» — «Страна, которую я увидел». Это история о журналисте, который приезжает в КНДР и обнаруживает «идеальное общество». Но этого было недостаточно: к концу 1980-х в Северную Корею начали просачиваться сведения о жизни за границей. Некоторые даже рисковали жизнью, чтобы контрабандой провезти иностранные фильмы и музыку (что каралось смертью). Люди понемногу узнавали, что творится за пределами КНДР… и им это нравилось.