Инга и Барон

Сердце на ладони

Главной лагерной валютой стала вобла. Кто из родителей первым додумался сунуть в пакет с гостинцами для чада несколько сушёных рыбин? Но детям это показалось упоительно вкусно: янтарно-коричневые стружки солёной рыбы, которые так долго тают во рту.

– Мне в субботу мама воблу обещала привезти. Дашь мне твою игру, ту, в коробочке?

На воблу можно было выменять что угодно: тебя заменят на дежурстве в столовой, поделятся играми, дадут надеть на танцы понравившееся платье. Вобла была самым ценным подарком объекту недолгой лагерной любви.

Майе привезти рыбу было некому. Мама приедет в родительский день. У неё хлопот полон рот: молодой супруг Радик, работа, и декретный отпуск на носу. Так что и один раз за смену – это хорошо. И уж что привезёт, то привезёт. Майя привыкла ничего не просить.

Ей приносил воблу Петька. Где он брал рыбу? Петьке всего девять лет, против Майиных пятнадцати. Худенький, голова как одуванчик, в лёгких светлых кудрях. Петьку в лагере любили. Он помогал другим с такой весёлой готовностью, так искренне, что малыша никто не гнал, а, напротив, всячески приваживали…

Но так сложилось не сразу. В начале смены Петька был ошалевшим от лагерной жизни, молчаливым и вечно голодным. Его отряду не слишком повезло с вожатыми. Девочки из училища, первая практика. Им что? Лишь бы никто не утонул, не заболел, и все положенные мероприятия провести.

Лишь Майя тогда заметила, что Петька выходит из столовой, засовывая пару кусков хлеба в карман грязных шортиков. Хлеб в лагере был невкусный – подсохший, белый. Значит, хоть таким заткнуть пустоту в животе.

У Майи взгляд лёгкий, глаза светлые, вроде скользнула ими – и всё. Но вечером, когда все смотрели кино, Майя, пригнувшись, пошла вдоль скамеек к первым рядам, где сидели малыши. Сняла с себя кофточку и накинула Петьки на плечи. Как он вздрогнул тогда, как испуганно посмотрел!

Он напомнил Майе недавно потерявшегося щенка, который ещё не приспособился – и кто знает, сможет ли? – к бродячей жизни, но уже не верит людям. Он тоже не от великой радости впервые попал в лагерь. Маму положили в больницу, и знакомые тетеньки похлопотали о путёвке, чтобы малыш не оставался беспризорным.

Всё это Майя - слово за слово - узнала в первый же вечер.

– Вот что, Рыцарь печального образа. Тащи грязное шмотьё, я сегодня всё равно пойду своё стирать…

– А зачем это тебе? – робко спросил Петька – Ну, со мной возиться?

Она легко провела по его волосам. Тонкие, лёгкие, чисто цыплячий пух, только кольцами…

– Потому что я люблю всё красивое. А ты такой славный, как – она хотела сказать «как цыплёнок», но сдержалась - Как одуванчик.

И пошло-поехало.

- Петька, зачем бегаешь босиком? Простудишься! Ну-ка иди сюда… Вчера же пуговицу пришивала, где ты её опять посеял? Снимай рубашку, вот сюда садись и грызи печенье.

А через несколько дней Петька впервые принёс ей воблу. Угостили его, или заработал он где своей помощью? Но он протягивал ей рыбину, да еще смотрел умоляюще, чтобы она не отказала, взяла. Майя вспомнила свою немудрёную заботу…Всего лишь и вот ведь… Бывает, что за такую мелочь человек отдаёт тебе свое сердце.

***

В этот раз ей очень не хотелось в лагерь. Год за годом – одно и то же… «Звёздный», знакомый до каждой трещинки на стене корпусов. Ранние подъёмы под звуки баяна. Невозможность все три недели остаться наедине с собой.

Майя сердито пихала вещи в чемодан. Да ещё санаторная группа! В этом году дали особенную путёвку. Мама была очень довольна:

– Вас будут водить на процедуры в профилакторий. Разные там ванны, кислородные коктейли…

Майя отнеслась к этой перспективе настороженно. Ванны ваннами, но еще ведь и общаться хочется. А санаторная группа – сборная. В ней и старшие, и малыши. Найдётся ли хоть одна ровесница?

Всю площадь Мира заполнили жёлтые автобусы «Икарусы». А народу! Казалось, взрослых тут больше, чем детей. Каждый провожал своё чадо: чаще мама, но некоторых ребят – чуть ли не вся семья.

Майя пришла одна. Обделённой она себя не чувствовала. Во-первых, пятнадцать лет - она считала себя взрослой. Во-вторых, давно привыкла к тому, что ни мать, ни отчим не склонны к излишней опеке.

Чемодан - это такая вещь: даже если в нем мало вещей, он ощущается тяжёлым. Зато на нём удобно сидеть. Майя нашла свой отряд, и присела на чемодан. Сперва она ненавязчиво рассмотрела вожатую, и та ей понравилась. Молодая, крепенькая девушка, излишне не суетится, не покрикивает, дает родителям и детям спокойно проститься.

Зато отряд… Чёрт бы побрал эту санаторную группу…Судя по всему, с ней в отряде будет одна малышня. Майя еще раз оглядела тех, кто толпился возле неё, и вздохнула почти безнадежно. Кажется, вот только эта девочка, которую не отпускает от себя мама. Объясняет, что уложила дочке с собой, открыла пакет, показывает. Из пакета вкусно пахнет пирожками. А Майя утром и позавтракать не успела. Она вздохнула и отвернулась.

Вдалеке говорил в микрофон начальник лагеря. Про первую смену, про замечательный отдых. Ещё несколько минут, и двери автобуса открылись. Вожатая Галя заторопила:

- Садимся, садимся…

Дети, устав от наставлений родителей, рванулись занимать места. Майя вошла одной из последних. Возле той самой девочки, её ровесницы, было свободное место. Майе показалось, что она специально придержала его.