Ингви фон Крузенштерн

Глава 3

Глава 3

Почти не помню, как добрался до Бранда. А ещё, раз за разом, видел гибель близких. Каждого по отдельности и всех вместе.

Бранд напоил чем-то пахучим и горячим и я тут же отрубился.

Очнувшись, долго не мог понять где я и что случилось. Только сейчас память начала вытаскивать фрагменты вчерашнего, как иглы из-под ногтей. Из глотки вырвался стон.

– Очнулся, малец, – раздался хриплый голос Бранда. Он высек огня зажигая свечу. Мы в маленькой комнатке с корабельными снастями и соответствующими запахами. Я расслышал шум моря и птиц. – Долго ж ты спал. Около суток.

– Дядя Бранд, как отец? Мама? Дядя Хротгейр? – подскочил я.

– Не знаю, малец. Не знаю, – отвёл старый волк взгляд выцветших глаз. – Говорят, что все мертвы. Враги бежали. Остались только трупы. По сохранившимся предположили, что они выходцы с британских островов. К вечеру прибыл Бьёрн Рыжебородый и велел языками не молоть. Парочку возмутившихся успели высечь. Мутное дело, малец, очень мутное. Ты что расскажешь?

Я попробовал поднять взгляд, но лишь понуро вздохнул. Бранд – единственный в округе человек, которому можно доверять полностью. Закалён множеством боёв. Легендарная личность. Щедро покрыт шрамами, испытал на себе столько бед и тягот, что сложно понять, чем он живёт. Правда, седины в жёлтых волосах, усах и бороде пока нет.

Я стал рассказывать. Слезы постоянно норовили прорваться, но смог сдержаться. Каждое слово давалось как полный клубней мешок.

Тяжёлым вздохом ответил старый воин. Пожевал словно бы гранитные губы и говорит:

– Вот что, малец. Я твоему отцу многим обязан, так что тебя из беды вытащу. Ты держись, последний в роду теперь. Вся, родня ныне с Одином пирует. Это великая смерть.

– Х-хорошо, дядя Бранд.

– Ты безусый молокосос или воин?! – гневно посмотрел он.

– Воин! – постарался вложить уверенность я.

– Вот и зови меня, как воин, а не сопляк!

– Да, Бранд.

– Так-то лучше. Сейчас пока нужно обезопасить твоё пребывание в порту. Я разузнаю что к чему, а ты поживёшь тут. Подыщу одежду подобающую и с остальным помогу.

Сначала он побрил меня. Потом пришлось надеть дурно пахнущую робу. Затем, неожиданно, засветил в глаз и губу разбил. Вдобавок измазал сажей.

– Мы не знаем, что творится в среде ярлов. Тебя не должны узнать, понял? – на мой вопль возмущения, рявкнул он.

– Да, – с обидой отозвался я, внутри понимая, что Бранд прав.

Около двух дней я трудился в порту. Ужасная работа, но она спасала от мыслей о произошедшем.

Разгрузка и погрузка, фасовка, работа посыльным. Ремонт судов любых размеров и видов, вязка снастей. Дрянная еда, мятежный сон и частые драки. Меня раза три успели крепко поколотить. Скрипя зубами, терплю каждый плевок в свою сторону, хорошо понимая, что магия под большим запретом. А в уличной рукопашке, портовская голытьба почему-то смогла одолеть меня. Пусть толпой, но смогла. Я научился убегать, хотя раньше бы никогда на такое не пошёл.

С некой обидой и удивлением, открыл для себя мир простого люда и понял в каком благоденствии жил.

Злость, обида, ненависть, тоска, боль – всё это наполняет меня до краёв. Я погружался душой из одного чана в другой, полностью пропитываясь тяжестью случившегося. И лишь в моменты, когда пять раззадоренных ровесников несутся следом, становилось не до мыслей о смерти родни.

К возвращению Бранда я успел составить план, как буду жить и работать в порту.

– На, поешь, – бросил он мешок на стол. – Ну, гляжу тяжко тебе приходится?

– Я их всех потом размажу, – прорычал я и вгрызся в кусок вяленого мяса.

– Не размажешь уже, – бросил он и устало растянулся на огромном мотке верёвки. – Один! Одноглазый чёрт, когда же ты меня призовёшь?! Ненавижу эту жизнь сильней, чем мерзкое дыхание Хель под ухом. Слышал когда-нибудь?

– Нет.

– А я много раз. Смеясь, она говорила, что ещё не время, – сплюнул он. – Так, короче, тебе оставаться в Кальмаре нельзя. Паскудная тварь, что видимо только по воле Локи стала конунгом, да будет он проклят, не спешит выяснять, что тут случилось. У них две версии – братья передрались друг с другом и нападение пиратов. Пиратов, Ингви! Понимаешь?!

Он расхохотался, перешёл в кашель, а потом стал материть ярлов и конунга с такой изощрённостью, что распутным женщинам стало бы стыдно.

– Не знаю, что там у них происходит, но за уничтоженный род Крузенштернов мстить не спешат. И я боюсь, что если кто-то прирежет тебя в порту, прознав истину, – чесаться тоже не станут. Так что, Ингви, остаётся одно. Есть у меня старый знакомый, плавает на Русь. Ты же наполовину русич? Вот и отправляйся на родину. Будет трудно, но здесь я не могу тебя оставить, дружок.

– В Гардарику?! – переспросил неверяще я.

– В неё самую. Готовься, скоро отплытие.