Инивумус: колония «надежда»

Часть 1 Без смазки. Глава 1. Курорт «Надежда»

Эпиграф: «Всему свое время: время бодрствования и время сна,

время труда и время проверки Священных Систем.

Нарушивший цикл впускает в наш Дом Хаос».

Второй Завет Цикла Витков

Навигатор чертил ровную линию. Индикаторы, на удивление, молчали. Отлично. Самое время перехватить штурвал — в этой игре успех должен зависеть от моих рук, а не от куска железа с виртуальным интеллектом. Точнее, от двух кусков: рядом бубнил свои расчеты Роб.

Так, аэродинамика в норме, идем на снижение. Скоро вход в атмосферу — и тогда я отыграюсь за все четыре года автопилота.

— Эй, Роб! — я оторвался от экрана, взглянув на блестящего компаньона. — Ну что? Твои сенсоры уже чуют победу? Представляю рожу Майкла, когда на «Формуле» объявят: «Победитель Великой гонки — Александр Дин Хай!». И всучат сертификат на четыре миллиона поинтов. Надеюсь, Майкла там кондрат хватит — положу бумажку ему прямо на могилку.

Роб повернул ко мне отполированную голову. В глазницах холодно светились красные индикаторы.

— Сенсоры данной модели не предназначены для фиксации «победы». Прошу уточнить параметры искомого объекта.

Я закатил глаза. Когда покупал этого парня, на интеллект смотрел в последнюю очередь. Сила есть — ума не надо. Ладно, хоть считать умеет, и то хлеб.

— Вероятность успешной посадки: девяносто семь целых и три десятых процента. Атмосферные показатели в норме. Поздравляю, командир.

— Рано праздновать! — Я оскалился. — Готов? Перехожу на ручное!

Пальцы сами нашли нужные тумблеры. Система возмущенно пискнула, сообщая о смене режима.

— Вероятность успешной посадки снизилась до шестидесяти семи и шести десятых процента.

— Не ссы, солярка с кресел не отмоется, — фыркнул я, вцепляясь в штурвал. — Совсем в меня не веришь.

По корпусу пробежала знакомая дрожь. Впереди росла зелено-голубая сфера — «Надежда». Не подведи, милая. Скоро здесь всё забурлит, а Майкл пусть гниет в своем болоте на ультра-навороченной «Персефоне». Чтоб он подавился этим грантом, а его корыто местные твари на кастрюли переплавили.

Моя находка стоит десятка его «болот». Двести лет назад люди знали, на что заглядываться. Настоящий курорт: ни кислотных дождей, ни удушья — дыши чем хочешь, если не боишься лишней дозы радиации. Чует жопа: эта малышка принесет нам победу.

— Внимание. В зоне посадки — естественные препятствия. Рекомендуется коррекция курса, — проскрежетал ВИ.

Черт! Я глянул на радар. Прямо по курсу высыпала горсть красных треугольников. Не свернем — врежемся в самые дебри.

— Роб, сканируй местность! Ищи плешь поровнее, живо! Какого дьявола датчики молчали? Помехи?

— Обнаружена подходящая площадка. Поверхность нестабильна. Риск — тридцать восемь процентов. Скорректировать курс?

— А теперь по-человечески?

— Земля треснула. Можем провалиться. Повторяю: скорректировать?

— Скорректируй, будь добр! Лучше трещина, чем бревно в боку.

Я рванул рычаги. Неповоротливая банка нехотя пошла на разворот. Под клочьями облаков проплывало бесконечное зеленое море. До плато — еще два часа тоски. С досадой я вернул управление автопилоту. Никакой эффектной посадки. Праздник отменяется.

Кофе — мой лучший друг. Ну, после тебя, Роб. Терпеть не могу это ожидание, когда до цели рукой подать. Аж зубы сводит.

Я наполнил кружку и развалился в кресле, глядя в иллюминатор. Облака с редкими просветами зелени лениво ползли мимо.

— Роб, дай справку.

— Планета «Надежда». Гравитация ниже земной на девятнадцать процентов. Кислород — двадцать девять процентов. Радиационный фон повышен.

— Стой! Говори по-человечески, а то в сон клонит.

— Принято. Прыгать здесь будет легче, дышать — приятнее. Но воздух разрежен, а радиация кусается. Рекомендую экзокостюм А-45 и усиленное питание.

— Вот блин. А я как раз прессок накачал к победе.

Пальцы нащупали на животе складку. Мышцы там еще были, но за годы в этой консервной банке я ощутимо оброс салом. Спасали тренажеры, иначе на новую планету я бы не спустился, а скатился перезрелым арбузом.

— Местная флора и фауна не изучены, — Роб не умолкал. — Данные двухсотлетней давности определяют планету как условно пригодную. Разумная жизнь отсутствует. Однако время здесь текло быстрее. Вероятно, мы отклонились по шкале, и реальность не совпадет с архивами. Нужно подтверждение на месте.

— Летим в жопу мира, но хоть знаем зачем, — проворчал я. Проверил датчики и снова откинулся в кресле.

Монотонное бубнение клонило в сон. Пришлось встать и заняться делом. Проверить экзокостюм. Дроны… Эти малыши — лучшее вложение после самого Роба. Они и покажут, что творится вокруг. Судя по словам андроида, «Надежда» — не просто планета, а золотая жила. Мой звездный час. Ублюдок Майкл умоется.

— Плато по курсу. Рекомендуется снижение, — подал голос Роб.

Я в один прыжок оказался в кресле и вцепился в штурвал. Наконец-то!

Тело вдавило в ложемент. Корабль дрожал, несясь к поверхности. Облака лопнули, открыв бесконечную зелень и исполинскую гору, похожую на вулкан. С юга джунгли редели, уступая место каменистому плато. Я выбрал пятачок поровнее и рванул штурвал на себя. «Красавчик» забился в лихорадке.

— Тектоническая активность выше нормы. Риск — тридцать процентов.

— К черту проценты! — Я стиснул зубы, выравнивая крен.

«Красавчик» не слушался. Майкл на «Персефоне» небось и не дрожит. Чтоб у него движки вырвало!

Внезапно гул затих. Обороты рухнули. Нет, нет, нет!

— Роб, какого хрена?!

— Отказ тормозной системы. Корректировка через девять… восемь…

Цифры на табло сорвались в пике. Земля неслась навстречу. На затылке зашевелились волосы. Вот же дерьмо…

— Да быстрее, Роб!

— Два… один. Готово. Сбой устранен.