"Инкубационный период жёлтой лихорадки"

Пролог

В начале было Слово …

Ин. 1:1

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Так сказано в Евангелии от Иоанна. Меня же, как историка, интересует не только то, как, когда и почему началось то или иное событие, но и как, когда и, самое главное, почему именно так окончилось соответствующее событие. Будь это жизнь какого-либо человека или целого государства, неважно, ведь все, что имеет начало, будет иметь и конец. Можно даже сказать, что начало – это бесспорное доказательство конца. И лишь мир, Вселенная, порожденная Богом, бесконечна, как утверждает наука, и, возможно, только она, не имея края, не будет иметь и конца. Это исключение, возможно, исключение, подтверждающее общее правило. Возможно, поскольку в эсхатологии – религиозном представлении о конце света, – другое мнение относительно этого. Но как бы там ни было, всему рано или поздно придет конец: мне, вам, а когда-нибудь и государству. И если жизнь человека подчинена физиологии, и тут уж ничего не попишешь, то жизнь государства – действиям правящего класса, элиты, руководства страны. От их действий и решений зависит, как долго будет жить государство. К сожалению, а может, и к счастью, действия высшего руководства на большом промежутке времени не совершенны. Они приводили и могут приводить вновь к упадку государства. Подтверждением этому является сама история. В тех случаях, когда правящая элита обрекает своими действиями государство на погибель, многое зависит от нас с вами, от граждан самого государства, и, как бы высокопарно это ни звучало, будущее страны порой бывает в наших руках. Вместе с тем, поскольку мы с вами живем не в будущем и не в прошлом, а в настоящем, целесообразно задуматься о нем и наших действиях сегодня, чтобы, зная ошибки прошлого, продлить жизнь государства в будущем. И да поможет вам в этом история».

Так, или примерно так, говорил их историк. Не зная почему, может, от глубины мысли, которую он осознал лишь недавно, а может, от того, как это было сказано, но эти слова еще тогда запали ему в душу и запомнились. Лишь недавно, спустя значительное количество лет по окончании института, он проникся ими, пройдя, конечно, свой путь познания их сути и определив для себя способ действия, исходя из ошибок прошлого и ради блага будущего.

Но именно сейчас, стоя в гараже на окраине города и смотря на пистолет в открытой перед ним потертой сумке, он еще раз отчетливо вспомнил слова их учителя истории. Ему было страшно, очень страшно. Лица двух парней, в гараж к которым привел его новый знакомый, и который стоял здесь же по близости, мрачнели тем сильнее, чем больше тревог и волнений затягивались, как узел, на его собственном лице. Из глубин памяти всплыло все из монолога историка: уверенность, тон, паузы, жесты и мимика – все то, что делает выступление выступлением и благодаря чему его помнят всю жизнь, до самого конца. Где-то неподалеку завыл волк. Двое парней вздрогнули, а его знакомый, ближе всех стоявший к закрытым воротам гаража, быстро попятился от них.

- Что это? Волк? – задребезжал знакомый.

- Да откуда здесь волки, – пренебрежительно бросил первый парень.

- Вой волчий, видимо, волк, – с еле заметным дрожанием голоса, но спокойно, вставил второй парень. – Кто только знает, откуда тут волки.

- Да, это волк, – уже уверенно и спокойно ответил он, посмотрев в глаза первому парню. – Беру.

- Уверен? – спросил тот, не отводя взгляда.

- Да, – сказал он без тени тревоги и волнения.

«Ну вот и все, – подумал он, – вот оно, начало, активное проявление моего гнева. Но гнева справедливого». И тут он на мгновенье задумался о том, а действительно ли справедлив его гнев и правильно ли он поступает? По большому счету, никто не просил и не заставлял его восстанавливать справедливость. Это решение он принял сам. Лишь он один для самого себя посчитал, что он должен встать на путь порядка, как он его понимал в складывающейся ситуации, когда одна часть молчит, да ропщет, а другая – безвольна и зависима. «Кто в таком случае, кто, если не я и не такие, как я, которые, без сомнения, тоже были и будут, и единичные действия которых, как небольшие ручейки, берущие начало из разных мест и упорно пробивающиеся вперед по тенистым местам, не объединятся однажды в один стремительный поток. Этот поток объединится со вторым, третьим и так до тех пор, пока они все вместе не станут одной полноводной рекой, которая смоет застоявшееся зловонье и расчистит место для новых цветущих полей. Все вместе мы не можем ошибаться. Один я может, но все – нет. А я не один, это точно», – рассудил он. Он уверил себя, что его пока еще единичный гнев справедлив, ибо удовлетворяет он не свое эго и не свои блага защищает, а направлен он на общее дело и защищает его от внешнего зла.

Он подчеркнул для себя, что его рассуждения пересеклись со словами историка и тот в историческом контексте был прав. Важно не только то, как, когда и почему свершилось какое-либо событие, но и то, когда и почему оно завершится. «Мир, Вселенная, – воспламенилась идея в его сознании, –созданы Словом Божьим и только Словом Его могут завершиться. Нам же этого знать не положено. Само же государство, в котором он живет, создано силами человеческими и усилием народа, и тут он и человечество могут повлиять на его исход. В начале его создания была воля людская, и она же будет в конце его». Осознав это сейчас, он на миг задумался, прежде чем завершить то, для чего он пришел сюда: «А что было в начале его сегодняшнего пути?»