"Инкубационный период жёлтой лихорадки"

Глава 1-2-3

3.

В воскресенье Алишер остался ночевать на стройке, куда его взяли без разрешения на работу при содействии Кучбоя. За это Кучбой получил небольшое вознаграждение от Джумана. В недавно построенном доме пригодились умения Алишера по сантехнике, но в основном его задействовали на работах по внутренней отделке. Там же работал и сам Кучбой вместе с его соотечественниками, у которых он ночевал до этого.

Таких, как Алишер, на стройке было достаточно. Все они и работали, и жили на территории строящегося объекта без каких-либо законных оснований. Так было выгодно работодателю, которого они никогда не видели – никаких отчислений, никаких производственных травм. Если с кем-то что-то и случалось, то он самостоятельно справлялся с последствиями за пределами стройки, куда его тут же выводили. В более или менее серьезных случаях вызывали нужную бригаду врачей, которые осматривали пострадавшего и оказывали ему медицинскую помощь, после чего его так же отправляли за пределы стройки в сопровождении своих сограждан. Те отводили его в одну из съемных квартир или комнат, где он и поправлялся как мог.

В маленьких вагончиках, где проводили вечер и ночь нелегалы, были по одной-две узкие кровати и небольшой стол, на котором стояла загаженная электроплита. Стены, пол и потолок были грязные и закопченные. Нестиранная одежда, пакеты с едой и мусором валялись на полу и кровати. В помещении стоял невыветриваемый запах грязи и пота. В такой обстановке рабочие ели, мылись, спали и проводили большую часть своего свободного времени – в общем, так они и жили.

Но, несмотря на все это, Алишер решил остаться здесь, нежели чем вновь возвращаться в квартиру к Кучбою и остальным. В квартире, о чем он сделал быстрые выводы, периодически царил бедлам. Но даже и без этого, он ни на минуту не мог остаться в уединении, чтобы просто отдохнуть, до тех пор, пока в квартире все не улягутся. Несмотря на небольшой промежуток проведенного там времени, он чувствовал себя некомфортно. Снять отдельную комнату он был не в состоянии, а к брату, по уже понятным причинам, он вернуться не мог. На стройке, в вагончике, пусть условия и были гораздо хуже, он был один и в тишине. Спокойствие и затишье, пусть и в таких условиях, были для него важнее условного комфорта квартиры Кучбоя.

Ночь постепенно окутывала город и, вместе с ним, стройку. Шум людей и механизмов уже давно стих. Техника осталась брошенной до утра на строительной площадке, походившей на формирующуюся свалку. Часть нелегальных рабочих ушли в магазин, часть где-то бродили по округе, оставшиеся же уже спали. День был душный, но ночная прохлада последних дней лета уже стала освежать воздух. Несмотря на это, Алишер никак не мог уснуть, все ворочаясь с боку на бок. «Стоило ли приезжать в эту страну? – думал он. – И ради чего? Заработка? Да, у нас на родине с работой неважно. А тут что лучше? Живу в каком-то бараке, даже не в бараке, а вообще непонятно в чем. Грязь, тесно, душно». Он вспомнил, как увидел здесь одного таджика, который, вот как и он сейчас, так же жил в каморке. Но ему-то, наверно, не привыкать, подумал он тогда, а спустя буквально всего ничего был в таком же положении. «У нас, конечно, и не так у некоторых бывает, но мы-то так не жили. И все ради чего? Ради каких-то грошей, о которых мне сказали, объяснив, что без паспорта я нелегал». В памяти всплыл образ Алмауз Кампыр. «Ах, чтоб тебя!» – подумал он в сердцах.

Алишер не раз, вновь и вновь, прокручивал инцидент в кустах. Он никак не мог поверить в произошедшее. «И ведь только приехал, и сразу – полиция и ведьма эта!» – снова раздосадовался он. Если нечестные на руку сотрудники стали забываться с горем пополам, то старуха никак не шла из головы. С детства, когда он впервые встретил ее в Навои, где они жили тогда с родителями, он ни разу не вспоминал о ней после того, как ему удалось ее перехитрить и он чудом остался жив. Но недавняя встреча вновь напомнила ему все, что было в детстве, и холодок страха откуда-то из далекого прошлого пробежал по спине. Тогда, когда он впервые встретил ее, она показала ему, что зло бывает пугающе ужасным и реальным. От нее не смог вырваться его друг, и она… Алишера передернуло от воспоминаний. Он поднялся с кровати и решил пройтись по площадке.

Воздух был приятно свеж, площадка безлюдна. Алишер вдохнул полной грудью, насладившись, как жаждущий воды несколькими глотками, наступающей, комфортной прохладой, и закрыл глаза. Ему показалось, или нет? Он прикрыл глаза и напряг слух. Да, действительно, за будкой, справа от него, кто-то рвал бумагу и шмыгал носом. «Кто-то вернулся, а может, и не уходил», – подумал Алишер и был рад составить компанию, особенно если это окажется соотечественник. Уже подходя к углу будки, за которой проходил забор, огораживающий стройку, его вдруг осенило, что в будке никто не живет и, возможно, рабочий зашел за нее по нужде. Он сделал еще один шаг и оторопел, не успев ни о чем подумать, так как мысли парализовало холодом страха.

На земле, перед небольшим костром, на корточках сидела Алмауз Кампыр и рвала газету, подбрасывая ее полоски на съедение огню. Алишер стоял как вкопанный. Страх и воспоминания детства, связанные с этой ведьмой, вновь навалились на него. Перед глазами, на мгновение, промелькнуло лицо друга, которого он больше никогда не видел после их встречи с этой ведьмой. И, о нет! Она бросила в костерок последний обрывок газеты и достала откуда-то из своего тряпья паспорт – его паспорт. Раскрыв его, она стала вертеть так и сяк, не поднимая головы и не замечая его. Как это все ему было знакомо. Воспоминания детства, связанные с этой старухой, стали настолько ясными, что он вышел из ступора. «Здравствуй, бабушка», – начал Алишер ласково, но Алмауз Кампыр никак не отреагировала на его обращение.