"Инкубационный период жёлтой лихорадки"

Глава 1-3-2

2.

Очередной день для Антона сам по себе был бы ничем не примечателен, если бы не случившееся с ним накануне. Для Полины он придумал историю, что сильно перепил, упал и его покусала дворовая собака, чтобы объяснить, почему он не поехал к ней и детям. Звучало абсурдно, но лучше, чем реальная история, которую ей знать было ни к чему. Она бы не поверила в нее, да и он сам не поверил бы. А главное, если бы он сказал, что пустил домой какую-то девушку, которая его и укусила, то Полине можно было говорить потом все что угодно. Можно было приплести вторжение инопланетной цивилизации, от которой он спасал город, нападение кроликов-мутантов и тому подобное, она бы ничего уже не услышала и не восприняла. Сведений о посторонней девушке ночью в их квартире было бы вполне достаточно. Полина тут же забыла бы о его перебинтованном плече, устроила бы скандал и, возможно, сделала бы его тело симметричным относительно имеющихся ран. Придумывать историю с дракой было тоже чревато. Жена бы сама обратилась в полицию по поводу нападения на заместителя прокурора. И он ничего не придумал лучше, чем сильный перепой, падение и укус собаки.

Жена, конечно, тут же стала настаивать на прививках от бешенства, но он убедил ее, что видел эту собаку у них во дворе не один раз и бешенством она точно не болела. Просто, видимо, он пьяный сам спровоцировал ее чем-то. Пообещав, что покажет ей эту, «подписавшую себе приговор», по словам Полины, псину, он избежал дальнейших расспросов жены.

Вся левая рука изнывала от боли, и это вносило существенное разнообразие в предсказуемый и напряженный рабочий день. После короткого совещания Семен Альбертович попросил заместителей задержаться. Прокурор всегда держал жалюзи закрытыми, от чего интерьер порой казался выцветшим, а обстановка всегда нагоняла легкую расслабленность. Довершало картину монотонное тиканье настенных часов. Антон всегда внутренне располагался к беседе, когда заходил к начальнику, особенно после обеда, так как солнце в кабинет шефа заглядывало лишь до двенадцати. Но обстановка уюта резко исчезала, если Семен Альбертович включал электрическое освещение. На утренних совещаниях, несмотря на то, что рабочий день только-только начинался, горели все лампы. Возникало ощущение абсолютно иного места – холодно строгого. Когда в кабинете осталось только четверо, прокурор выключил свет, и на душе стало необъяснимо тепло.

- По Ясному на пару слов задержу, – начал прокурор, – по Роману Борисычу.

- Там что-то прояснилось? – как всегда, то ли серьезно, то ли с иронией, спросил Станислав Савинов, один из заместителей.

- Стас! – Семен Альбертович строго на него посмотрел, на что тот ответил невозмутимым молчанием.

- Что, убийство все-таки? – поинтересовался Андрей Скворцов.

- Да кого там, перепил, наверное, – махнул рукой Антон, – и головой по ступенькам. Он же любитель этого.

- В смысле, – удивился Андрей, – по ступенькам любитель?

- Да нет, – сморщив от боли лицо, сказал Антон, – по перепитию любитель.

- Ясное дело, – опять невозмутимо сказал Станислав Эдуардович, – все же знают, что Ясный – знаток запоя.

- Может, вы помолчите, а? – прищурил глаза прокурор.

- Простите, Семен Альбертович, – ответил Стас.

- Так вот, – закусил губу прокурор, – на камере видеонаблюдения, установленной в подъезде дома Ясного на первом этаже, видно, что на площадке в то время, когда он погиб, трется какая-то девушка.

- Обо что? – нахмурил брови Андрей Скворцов.

- Что, обо что? – недоуменно посмотрел на него прокурор.

- Обо что трется? Девушка, – уточнил Андрей.

- Ни обо что, а о кого? – Стас назидательно поднял указательный палец вверх. – О Ясного, ясное дело.

Непринужденность слов заместителей скинула вуаль официальной серьезности и впрыснула легкости в атмосферу. Антон улыбнулся. Прокурор проникся моментом, но подавил улыбку через силу.

- Да вы за… – специально не закончил он фразу, придав лицу строгость.

- Все, Семен Альбертович, – Стас был серьезен, – честно, больше ни одной шутки. Но вы тоже нас поймите. Ясный же.

- Я понимаю вашу иронию насчет него, – продолжил прокурор, – но прошу со всей серьезностью отнестись к моим словам. Возможно, речь действительно идет об убийстве.

Прокурор окинул взглядом мгновенно изменившихся заместителей и, сняв очки, продолжил: «По записи с камеры видно, что девушка, которая находилась в подъезде, была там непосредственно перед тем, как труп Ясного обнаружил один из жильцов дома. Он заходил с улицы в подъезд. Видно, что девушка с площадки первого этажа идет по направлению ко входной двери, а затем, меньше чем через минуту, возвращается обратно и поднимается по лестнице наверх. И практически сразу же после этого заходит жилец дома. Он-то и вызвал полицию».

- То есть, предполагаемая подозреваемая все-таки есть? – Антон посмотрел на прокурора, и тот кивнул головой.

- А видно, откуда девушка появилась на площадке? С улицы зашла, по лестнице спустилась или на лифте? – спросил Андрей.

- Нет, не видно, – поджав нижнюю губу, слегка замотал головой Семен Альбертович. – Ясного тоже не видно. Камера там под таким углом установлена, что невидно, что там произошло. Это, в принципе, все, что мне Станислав Владимирович сказал.