Инквизитор

Глава 1

«Clair nait dans tenebres!»

(стар. фр., — Свет зарождается во тьме)

Лето... Еще не настоящее — только конец мая, но погода уже напоминает, что весна уходит и готовится уступить место июню. Вот-вот в школах зазвенят последние звонки, и улицы города оккупируют стайки девушек в белоснежных фартуках и группки юношей с темным пушком под носом. Счастливых от того, что окончили школу, и еще не зная, что это были едва ли не самые счастливые годы в их жизни. Во всяком случае, беззаботные уж наверняка.

Открываю окно, вытряхиваю из пачки сигарету, прикуриваю и с наслаждением затягиваюсь дымком.

Знаю, что это плохая привычка, что вредно, что нужно бросить, но мой список удовольствий и так не слишком велик, поэтому отказаться еще и от курения прямо сейчас я не готов. Нет, брошу обязательно. Без сомнений. Здоровый образ жизни и все такое… Трусцой от инфаркта… Но еще не сегодня.

Вообще, в редакции для курения отведено специальное место, но на меня это правило не распространяется. Я — блатной. Владелец издательства лично выдал мне индульгенцию на право травиться никотином на рабочем месте. Поскольку, это как бы мое личное пространство и от пагубной привычки никто больше не страдает. В этой каморке, которая по недоразумению считается кабинетом, работаю я один. Чтобы не мешали сосредоточиться.

Солнечный лучик отражается от перстня и больно жжет в глаз. Черт возьми...

Поворачиваю руку, чтобы изменить угол. Заодно, невольно рассматриваю украшение, к которому еще не успел привыкнуть. Большой, старинный перстень. Массивный, солидный. Ободок чашки позолочен. В чашке закреплен плоский черный камень. Примерно два на три. А на нем выгравирован и залит серебром рисунок весов. Таких, как на античных изображениях богини правосудия. В одной чаше стилизованное изображение солнца, в другой — серп новолуния. Красивая безделушка... И наверняка не без умопомрачительной легенды.

Правда, я ее не знаю, а моя история началась в квартире соседа.

Два дня назад, когда Сигизмунд Эммануилович, чудаковатый отшельник и по совместительству старый профессор, вручил мне его вместе с не менее роскошной тростью. Вернее, подарком была именно трость, а перстень пошел в качестве бонуса. Мол, они слишком хорошо друг к другу подходят. И он их когда-то тоже приобрел в комплекте.

Трость я принял с благодарностью — именно то, что нужно после ранения. От кольца же пытался отвернуться. Но старик уперся... Поэтому, чтобы не обижать соседа, позволил надеть его на палец. Думал, дома сниму... И забыл. Перстень, несмотря на массивность, сидел как влитой и не ощущался как нечто чужеродное. Как в старой рекламе обуви. «Надел и забыл».

Сигизмунда Эммануиловича я знаю с детства. Да и странно было бы иначе — живем на одной лестничной клетке. Только раньше наши орбиты и траектории не пересекались. Какие могут быть общие интересы у почтенного мужчины и школьника или студента? А потом — война, армия... Зато теперь — нашлись. Когда вернулся… Сосед практически не ходит, и я — хорошо зная по собственному опыту, как обидно быть немощным, взял над ним опеку. Магазин, аптека... Несколько дел по дому... Профессор совершенно не терпит посторонних, поэтому в квартиру, больше похожую на музей, никого не впускает. Даже курьеров. Не говоря уже о том, чтобы нанять сиделку или помощницу.

Чудак? Возможно. Но кто из нас без причуд. А мне — взамен, свободный доступ к его библиотеке. Тысячи книг, которые Сигизмунд Эммануилович собирал всю жизнь. Продолжив дело еще прадеда. Тоже профессора, еще с тех времен, когда наш университет носил в названии имя царственной особы... И полные глубоких размышлений и жизненной философии разговоры за вечерней чашкой кофе. Правда, здесь трудно сказать, кто получает больше удовольствия: я от выслушивания невероятных историй или старик от возможности выговориться.

Возвращаюсь за рабочий стол и кликаю мышкой на значок файла, открывая страницу.

«Бишунмо — летающий воин».

Глаз зацепился за несуразицу, и рука привычно потянулась к клавиатуре. Но сразу же и замерла. Слишком много непонятного. Не настолько наши журналисты и корректоры безграмотны, чтобы пропустить такой ляп. Бишунмо — это что? Опечатка от бесшумно? Тогда зачем там дефис? Нет, что-то не то… Согласен, нынешняя пишущая братия, те еще светочи знаний, и по уровню владения языком недалеко ушли от учеников класса где-то эдак пятого. Но столько ошибок в трех словах даже Надюша Кара не смогла бы сделать. Разве что текст скопировали где-то и, не вычитывая, вставили. Тогда все возможно... Искусственный интеллект иной раз такие фортели выкидывает, что на голову не налезает.

Но все же подозрительно. Забиваю текст в поиск...

Черт возьми! Интуиция не подвела. Оказывается, тот «Бишунмо» — это корейская книга и одноименный фильм. Вот я бы подставился, если бы внес правки. Неделю бы вся редакция хохотала. За глаза, конечно. Еще бы, Великий Инквизитор так подставился. Куда там седому Акелле.

Я не граммарнаци, сам в разговоре нет-нет и ляпну какой-то суржик, после армии не удивительно, но, как говорится: назвался грибом — сиди и не чирикай. Должность обязывает... а должность у меня именно такая — крайний корректор. То есть тот, кто делает последнюю вычитку верстки, прежде чем отправить файл в типографию. А я привык добросовестно относиться к тому, за что мне платят...

Платят... Язык не поворачивается назвать те слезы, за которые я подписываюсь в ведомости, зарплатой. Но, харчами перебирать не приходится. Повезло, что хоть такая работа нашлась. Если бы не Васильевич — мой первый и единственный тренер — и этой бы не было... А так, все же хоть что-то капает. Потому что на одних сбережениях и родительской дотации долго бы не продержался. Вру… Продержался бы, конечно. И даже с легким шиком. Работа — это не о деньгах, а способ убить излишек свободного времени. Ну и ощущения того, что ты все еще кому-то нужен и на что-то годишься.