Инквизитор

Глава 4

Дай сил, Господь, мне духом не упасть...
Ты тяжкое послал мне испытанье.
С лицом Мадонны, Боже! Ведьма на закланье...
О, велика ты, чародейства власть!

К вечеру Нарбонну накрыл ливень. Не унылая морось, какая случается на севере Франции, скажем, в Пикардии, и идет дни напролет. И не теплый летний дождь, что бывает на самом берегу. Вот, казалось бы, что такое три-четыре лье для дождя?! Собрался, скрутился из облаков над Средиземноморьем, - так умой его все! Пусть бы эта часть прекрасной Франции заблестела под солнцем, точно бриллиант из короны Любезного Карла. Так, чтобы мирабель (29), которую утром кинутся собирать местные девчонки, отражала лучи нашей прекрасной звезды еще стократ ярче, чем тот бриллиант!

Отнюдь. Так уж распорядился Создатель, что стена воды, падающей на наш грешный мир с небес, никогда не перебиралась через Мон-де-ла-Клап (30). Если и льет на берегу, то в самой Нарбонне - сухо, и ветер гоняет по брусчатым улицам вековую пыль.

Но сейчас ливень пошел именно над городом. Сточные канавы живо наполнились и вышли из берегов, словно библейские реки. Вода лилась по улицам сплошным потоком, будто Нарбонна и впрямь готовилась разделить судьбу арамейских земель. Кардинал и Де Шабри уже закончили с обыском и неспешным шагом направлялись обратно в базилику, но ливень в ультимативной форме потребовал изменить свои планы. Робер, недолго думая, счел разумным вернуться на место былого обыска, благо, добежать до дома Жюстин было делом пары минут. Епископ устремился было следом, но Робер бесцеремонно приказал тому идти своей дорогой. Мол, ему нужно побыть одному и поразмыслить об увиденном. Де Шабри, разумеется, подчинился, - а что ему оставалось? Пока он дошел до постоялого двора, где остановился со своими людьми, верно, вымок до нитки, но кардинала это уж, конечно, не заботило.

Сатанинский пентакль и козлиная голова были там, где их и оставили. Робер пожалел, что давно отпустил стражников: было б кому заняться этой бесовщиной. Пришлось самому. Голову он просто выкинул за порог: мало ли на улицах Нарбонны всякого мусора? Да и ливень вышел кстати, унесет эту гадость водой - да и дело с концом. Что до пентакля, то кардинал как раз обдумывал, что с ним лучше сделать, стереть или оставить так, все равно его уже видели, как в дверь деликатно постучали.

Кого может носить по городу в такую погоду? - вслух удивился Робер.

Он сейчас не желал никого видеть. Но может быть, это - сообщники ведьмы?! Может, сама Жюстин не имеет никакого отношения к сатанинским обрядам, следы которых он нашел, и пентакль и прочее - дело рук какого-то другого человека? И вот он как раз стоит на пороге и стучится…

Кардинал досадливо хмыкнул. Глупо отрицать очевидное, и еще глупее - придумывать какие-то невероятные, якобы все объясняющие версии, состоящие из череды случайных совпадений и нелогичных событий. Даже если пентакль рисовала не Жюстин, с чего бы загадочному чернокнижнику стучаться к ней в дом? Да и если уж ему позволено творить здесь колдовство, значит, травница считает его своим человеком. Сообщником или приятелем, другом, любовником - неважно.

“Вообще-то важно, - подумал Робер, удивляясь собственной ревности, повода для которой не имел вовсе. - Было б лучше, если он - просто приятель. Еще лучше - приятельница!”

Стук повторился.

- Что ж, посмотрим, с кем она якшается, - пробормотал кардинал, нащупывая длинный узкий стилет, хитроумно скрытый под сутаной так, что со стороны ни за что не догадаться: этот священнослужитель вооружен не только словом Божьим.
- Открыто! - провозгласил он, перехватывая оружие поудобнее, но спрятав, однако же, руку за спиной.

Уверенный, что успеет среагировать на любую угрозу. Но угрозы не было: мужчина, осторожно приоткрывший дверь, увидел кардинала и бухнулся на колени еще на улице. Ливень, не ослабевший ни на су за последние полчаса, щедро обдавал его потоками воды. Правда сказать, гостю явно было все равно: он вымок еще задолго до того, как заявился к дому травницы.

Робер слегка расслабился.

- Встаньте, сын мой, и заходите скорее внутрь.

Мужчина с готовностью выполнил распоряжение, шагнув через порог. По возрасту он, впрочем, не подходил кардиналу ни в сыновья, ни в отцы. Скорее всего, они были в одинаковых годах. На этом, однако, сходство заканчивалось. Кряжистый и широкоплечий, с лицом, точно слепленным из глины нерадивым подмастерьем скульптора, гость ничем не походил на высокого, с тонкими чертами, кардинала.

- Монсеньор, - пробасил гость, - я увидел в окно, как Вы направляетесь сюда, и поспешил следом!
- Зачем, мсье Лефевр? - кардинал, как всегда безошибочно, вспомнил имя.
- Мой сын, - голос визитера неожиданно дрогнул. - Нижайше умоляю, расскажите, Вы уже узнали, кто его… - мужчина нервно сглотнул, - убил?

Признаться честно, происшествие в колокольне начисто вылетело у кардинала из головы.

- Дознание еще идет, - обтекаемо ответил Робер, старательно избегая греха лжи. - Им занимается городской префект, лично.

Кузнец понимающе кивнул.

- Дознание - горьким эхом повторил он. - Монсеньор, боюсь, у меня недостаточно знатный род, чтобы заинтересовать господина Башелье. Он будет действовать неспешно… весьма.

Кардинал с едва заметным раздражением пожал плечами.

- Что Вы хотите? - прямо спросил он. - Едва ли я смогу помочь префекту в этом деле.

Здесь Робер все-таки малость покривил душой. Он ведь и сам планировал если и не помочь, то поискать ответы, прояснить обстоятельства - хотя бы лично для себя. Так почему бы, когда все станет понятнее, не ввести в курс дела этого убитого горем отца? Робер никогда не полагал себя каким-то человеком “из высшего общества”, которому с простолюдином и парой слов перекинуться зазорно. Но сейчас у него есть дело поважнее! Бедолаге Жаку уже ничем не помочь, а вот спасти одну юную особу, разобравшись, ведьма она или все-таки нет, можно…