Инквизитор не всегда прав

Глава 21.

– Что значит, твоя? То есть… у тебя…

От удивления Роуз никак не могла сформулировать мысль, неотрывно глядя на рисунок метки. Та как будто начала отливать серебром. Или всё дело было в отблесках света на мокрой коже паладина – колдунья не могла разобрать.

– Пойдём одеваться, пока никто сюда не пришёл. Хотя в такой дождь вряд ли это случится, – Варрен сделал рукой приглашающий жест.

Гроза, действительно, всё расходилась, обеспечив им неплохое прикрытие от постороннего интереса. Небо рвалось от раскатов грома и молнии всё чаще полыхали в стрельчатых окнах храма. 

Вернувшись в каморку, девушка торопливо натянула платье. Но ей по-прежнему было холодно – слишком замёрзла во время ритуала. Бросив на дрожащую спутницу беглый взгляд, Варрен снял с гвоздя свою куртку и протянул ей.

– А т-ты? – запинаясь, пробормотала она.

– Бери, со мной всё хорошо, – заверил паладин и сам накинул одежду на плечи девушки. 

Роуз благодарно улыбнулась и поплотнее запахнула куртку, которая была для неё всё равно что короткое платье.

– Так что? – поинтересовалась колдунья, наблюдая за тем, как одевается паладин. – Это, правда, метка скверны?

– Да, – бросил Варрен, пряча под рубашкой рисунок.

– Ты… проклятый? – она изумлённо подняла брови. – Паладин с проклятием? Так бывает?

– Сколько ты в Ковене? – поинтересовался он в ответ.

– Два года. Это имеет значение?

– Ясно.

– К чему вопрос? – настаивала Роуз. Одевшись, Варрен выглянул из комнатки, проверяя, нет ли в храме посетителей. Вернувшись, запер дверь и прислонился к ней.

– Пытаюсь понять, как много ты знаешь. Два года – почти ничего.

– Эй, я бы попросила! – возмутилась девушка. – Достаточно, чтобы навести морок и незаметно пробраться в Инквизицию. Забыл?

– Не так уж и незаметно, – Варрен посмотрел на собеседницу с улыбкой, сложив крепкие руки на груди. – Я лишь хочу сказать, что о скверне новичкам почти ничего не рассказывают. Особенно в Ковене.

– Почему? 

– Лишние знания вредят правильной постановке взглядов. Ладно, слушай, раз уж ты будешь мне помогать. Скверна – это что-то вроде болезни духа. Она вызывает душевные терзания, неуверенность, апатию, следом за которыми приходят болезни тела. В Инквизиции мы различаем разные типы скверны. В лёгкой форме она случается у всякого человека, пережившего душевную травму. Более сложные формы могут быть связаны с колдовством, которое ранее коснулось пострадавшего. Например, как ты верно упомянула, с насланным проклятием или длительным контактом с магическим предметом. Думаю, о таком ты слышала.

Роуз кивнула. Она слушала очень внимательно, затаив дыхание.

– И бывает особый тип скверны. От неё невозможно избавить никакими известными нам очищающими обрядами. Святая вода не помогает. Ничего не действует. Нам точно неизвестно, почему она возникает. Принято считать, что если в роду долгое время, много поколений, практикуется чёрная магия, то ребёнок уже рождается с осквернённой душой. 

– Как у тебя? – спросила Роуз и тут же осеклась. – В смысле, я не это хотела сказать.

– Да, – не смутившись, ответил Варрен. – Как у меня.

– А как же ты можешь быть паладином?

– Чем сильнее во мне Всполох, тем слабее скверна. Только когда я теряю силы, как сегодня, метка проявляется. Но это исключительный случай. И я надеюсь, что ты не станешь всем рассказывать о своём открытии.

– Чтобы ты в отместку рассказал о моей метке? – усмехнулась Роуз. – Можешь быть спокоен.

Варрен снисходительно улыбнулся и покачал головой.

– Это не…

– ...для паладинов, я поняла, – закончила она фразу, не обращая внимание на его выражение лица. – А что этот Всполох? Откуда он берётся?

– Не сейчас, хорошо? У нас есть куда более важное дело, которое требует обсуждения. Поиски предателя, помнишь?

– И как мы будем его искать? – поинтересовалась Роуз.

– Для начала я познакомлю тебя с моим осведомителем. 

– Зачем? – она не смогла скрыть испуга и часто заморгала, удивлённо глядя на собеседника. – Если он из Ковена, то сдаст меня!

– Нет, потому что заинтересован в поимке предателя. Завтра вечером мы поедем на встречу с ним. Все детали я расскажу тебе по дороге.

– Опять не спать, да? – вздохнула она.

– Утром скажешь, что больна. Тебе легко поверят, потому что после сегодняшнего обряда ты будешь чувствовать слабость. Не пугайся, ближе к вечеру всё пройдёт. А после общего отбоя я приду за тобой, как и сегодня. Поняла? Идём, я тебя провожу.

Уходя из храма, Роуз заметила, что вода из купели вся исчезла. Варрен объяснил, что таково действие Всполоха, но на её очередную попытку узнать больше об этой силе, снова ответил отказом. Девушка не стала настаивать, потому что плащ был один на двоих, а оказаться под холодными потоками ливня ей не хотелось. Как и расставаться с курткой. Та пахла кожей и степными травами: вереском, лавандой, полынью. Горько и особенно уютно для Роуз, напоминая о чём-то родном, но забытом.

В этой одежде она как будто чувствовала прикосновение Варрена к себе. Чарующее и дразнящее. И посматривая на него, гадала, ощутит ли он нечто похожее, когда заберёт у неё свою вещь. 

Они расстались у дверей спальни. Новобранцы по-прежнему крепко спали, и Роуз не составило труда незамеченной пробраться в постель. В ту ночь она засыпала с приятным тёплым ощущением в груди. Как будто широкая ладонь паладина согревала кожу там, где недавно был рисунок метки.

А вот утро оказалось не таким приятным. Колдунья проснулась совершенно разбитой. Все мышцы в теле болели, и слабость едва позволяла ей сидеть. Перепугавшаяся Агнес даже позвала врача. Хотя волновалась она явно не за подругу, а за себя, опасаясь подхватить неведомую заразу. Но лекарь заверил, что ничего страшного не произошло. Прописал Роуз постельный режим и отдых. Заодно засвидетельствовал, что никакой метки у девушки нет.