Инквизитор по вызову

Пролог

Золотое солнце, лениво выкатываясь из-за зубчатого горизонта Энгендерла, залило столицу тёплым, густым светом. Оно не просто светило – оно купало город в жидком янтаре, превращая свинцовые крыши в позолоту, а пыльные мостовые – в зеркала из старого золота. Воздух, ещё прохладный от ночи, висел неподвижно, пропитанный ароматом цветущих ночных лиан с королевских садов. Казалось, сама жизнь в Энгендерле замерла, заворожённая этим моментом, и покрылась вуалью неспешного бытия – редкой роскошью для столицы Королевства Бишнер.

Я – Иллианна, — Хрейн – потянулась так, что косточки мелко затрещали, изгоняя остатки сна. Потянулась и замерла, уставившись на часы с маятником в виде летучей мыши на каминной полке. Десять без пяти. Даже для аристократок столицы разлёживаться до десяти – непозволительная роскошь. Мысль о королеве-матери и её знаменитом указе пронзила меня, как ледяная игла. Тот самый указ, согласно которому любая «тунеядка» (как она презрительно называла бездельниц) заслуживала публичной порки. Вспомнились недавние слухи о фрейлине из дома Вердант, уличённой в «праздности» – её бледное, униженное лицо на площади преследовало меня неделю. Королевство Бишнер – центр всех ведьм на земле. Здесь царил полный матриархат, где мужские советы воспринимались как милое чудачество, а слово «инквизиция» произносилось лишь с отвращением, как название давно побеждённой, но всё ещё мерзкой болезни.

А я, как верная подданная страны, не смела пренебрегать своим долгом. Тем более что на моих плечах лежала важная задача – устраивать празднования в королевском замке. Не просто важная – титаническая. Особенно сейчас. По тому, как единственная дочь семьи Хрейн, я была вынуждена содержать семерых братьев и престарелого отца. Отец, некогда сильный маг-телекинетик, чьи силы питали оборонные щиты замка, теперь с трудом поднимал чашку с утренним какао. Его трость с набалдашником в виде совы стояла у кровати немым укором моим мыслям о покое. Семеро братьев... Богини, эта орда! Маркус с его вечными опытами, от которых пахло серой и палилась обивка; близнецы Элиас и Оливер, вечно соревнующиеся в глупостях; юный Теодор с его бесконечными просьбами о новых книгах заумных заклинаний; и трое младших – вечные шалуны, пожиратели бюджета и моих нервов. Их аппетиты и потребности в обучении магии висели на мне тяжким грузом.

Со стоном я сползла с неприлично мягкой перины (последний подарок отца перед его упадком) и подошла к окну. Вид на сад, где фонтаны уже начали плескаться магической водой, меня не утешил. Стянув каштановые кудри в тугой, неумолимо строгий хвост (никаких распущенных локонов для деловой леди!), я ещё раз взглянула на часы. Летучая мышь качалась, отсчитывая секунды. Пора. И окончательно попрощалась с мыслью о замужестве. С такими долгами перед королевской семьёй (огромный заём на лечение отца после Последней Тени), отсутствием личной жизни (когда? между проверкой смет и выговором повару за пересоленный суп?) и семейным «якорем на шее» – мне не светит брак, даже в перспективе. Горькая усмешка скривила губы. И почему покойная матушка не договорилась о нём заранее? Она, такая практичная, умудрённая придворными интригами Хозяйка Теней... Махнула на то рукой – бесполезно. Согнала себя с мягкой перины и поспешила собраться к завтраку.

Одевалась быстро, автоматически: практичное платье глубокого синего бархата с серебряной вышивкой по подолу (фамильные цвета Хрейнов), корсет, затянутый ровно настолько, чтобы держать спину прямо, но не мешать дышать, удобные туфли на низком каблуке. На шее – единственное украшение: стальной медальон с фамильным гербом – скрещённые ключ и свиток. Символ долга и знаний. Никаких колец, серёг – только рабочая строгость.

Спускаясь по винтовой лестнице в столовую, где уже слышался гомон (боги, неужели все уже собрались?), я ловила обрывки мыслей. Через три недели важный день – коронация принцессы Амаранты! Сердце сжалось от смеси трепета и ужаса. А это значило, что у моей семьи настали тяжёлые времена, работы будет море. Организация коронации – это не просто банкет. Это: парад гильдий с их магическими диковинками, приём послов из других королевств (особенно щекотливо с патриархальным Гондоррией!), освещение всех городских фонтанов священным пламенем, проверка безопасности на предмет хоть какого-то намёка на мужской заговор, организация воздушного шоу на мётлах высшего класса, бесконечные репетиции церемониала... Голова шла кругом. И слава богиням, что всю орду родственников я отправила в курортное имение Хрейнов «Морская Пена» близь побережья. Пусть там резвятся в волнах, строят песочные замки и не путаются под ногами. Иначе бы реально сошла с ума. Письмо от управляющего имением, лежавшее вчера на столе, сулило лишь дополнительные расходы («Младшие господа разбили два окна, экспериментируя с призывом ветра...»), но это был меньший ужас.

Открыла дверь в столовую. За длинным дубовым столом царил привычный хаос: отец пытался уговорить варенье, перепрыгнуть из вазочки прямо на его хлеб (телекинез подводил), Маркус что-то чертил на скатерти магическим мелом, а Теодор зачитывал вслух сложнейший трактат о трансмутации металлов, не обращая внимания на ворчание братьев. Взгляд отца встретился с моим – в его мутных глазах мелькнуло что-то вроде вины и усталой благодарности.

— Доброе утро, семейство, — сказала я, стараясь вложить в голос бодрость, которой не чувствовала. — Теодор, трактат – после завтрака. Маркус, скатерть не пергамент. Отец позвольте помочь.

Лёгким движением руки (небольшой телекинетический толчок – фамильная черта, хоть и слабая у меня) направила ложку варенья точно на его хлеб.

Взяв чашку крепчайшего чёрного чая с тремя щепотками бодрящих трав (без этого – никуда), я уселась во главе стола. На подносе рядом ждали утренние депеши: толстая папка от канцелярии Герцогини-Распорядительницы (черновики программы, списки утверждённых поставщиков, жалобы от гильдии иллюминаторов), срочное письмо от поставщика кристаллов для шатра (срыв сроков!), счёт из Академии Магических Искусств за обучение братьев... Я отпила чай, ощущая, как горечь прогоняет последние остатки сна. Тяжёлый, знакомый груз ответственности опустился на плечи, но вместе с ним пришла и привычная решимость.