Инквизитор под прикрытием

1.2

И жаловаться действительно никому не приходило в голову.

День и ночь давно слились воедино, сон давно стал недоступной привилегией смертных, а о свободном времени, отдыхе и развлечениях даже говорить не стоило. Не то чтобы это положение дел было в новинку. В городе К. обитало множество опасных тварей, которые не встречались больше нигде. Город стоял вне классификаций магической активности. Вечно особенный, вечно отдельной графой. Вечная головная боль инквизиции… Ева получила от него магию больше десяти лет назад, и с тех пор ковен и ложа с завидной регулярностью переходили на особый режим. Твари пробуждались и активно размножались весной, от голода атаковали смертных зимой, теряли берега в жару летом, дрались за ресурсы осенью…

Все в порядке, повторяла себе Ева, трясясь в метро. Все идет как обычно. Твари всегда такие, от них вечно не знаешь чего ждать…

Она гнала от себя мысли о том, что на этот раз все иначе. Такой прыти и такой кусачести городская фауна не демонстрировала  еще никогда на ее памяти. Еще ни одна тварь не похищала людей из закрытых изнутри квартир. И магия помогала мало.

Ева старалась не формулировать эту мысль в голове, но понимание не уходило — терпеливо ждало, действуя на нервы.

Магия помогала слишком мало.

Как будто твари добрались и до нее, постепенно подъедая резервы и запасы и наведываясь к водопою магических потоков.

На улице еще даже не светало. Северный рассвет — не раньше девяти утра, закат — через считанные часы. И так далеко до настоящей весны.

Здание ковена маскировалось под старую пятиэтажку в центре. Модные некогда эркеры, крошечные балконы с полуколоннами, изъеденная временем лепнина, высокие потолки, длинные коридоры. Бывшие коммуналки, бывшие профессорские квартиры, общие кухни, переделанные санузлы… Все это, лишенное входных дверей, превращенное в бесконечный и вечно не спящий лабиринт, служило домом ковену уже тридцать лет.

Подъездов не было — они слились с коридорами, оставив после себя лишь лестницы. На первом этаже раскинулся большой холл. В нем жили кошки. Никто быстрее них не реагировал на пробуждение тварей. Даже магические индикаторы, похожие на цветные колбы разных форм и размеров, начинали шкалить лишь несколько минут спустя.

На дежурстве у индикаторов всегда сидела какая-нибудь ведьма. Ева когда-то тоже сидела — это была должность для новичков.

— Где Жанна? — спросила она у очередной дежурной, лениво попивавшей кофе.

Та махнула рукой в направлении кафе-гостиной. Толстая серая кошка, которая восседала на ее столе, махнула хвостом в такт.

Кафе-гостиная — огромный зал со столами и столиками, диванами, креслами и офисными стульями, а также обширным баром — располагалось на верхнем этаже. В углу был выход на крышу. Там гостиная продолжалась, и летом ведьмы отдыхали на воздухе. Никого не смущало, что он пахнет бензином и выхлопными газами. Но февраль — самое безнадежное время. И кажется, что лето не наступит никогда…

В половине седьмого утра кафе-гостиная была людным местом. Ведьмы, вернувшиеся с ночного дежурства, забегали сюда перекинуться парой слов с подругами или поискать начальницу, а те, кто только выходил на дежурство, пили кофе, отчаянно зевая. У барной стойки неизменно обнаруживалось несколько колдунов из ложи. В этой братской организации трудились только мужчины. Инквизиция разделила магов по полу еще десять веков назад. Система «мальчики налево, девочки направо» постоянно служила темой для шуток, но нареканий ни у кого не вызывала. Колдуны забегали пообщаться, ждали с работы жен или подруг, заходили обсудить что-нибудь важное.

Жанна обнаружилась у окна в дальнем углу. И она была не одна.

С ней за столом, как друзья за чашечкой кофе, устроились еще двое. Вчерашний инквизитор Этьен и столичная ведьма Алиса Полянская.

Этьен по-прежнему напоминал кого-то, кого Ева не могла вспомнить. Полянскую же знали как основательницу первого и единственного новостного сайта для магов. Удобная, надо сказать, оказалась штука, с некоторых пор Ева зависала там регулярно. Но персона Полянской интересовала любопытных ведьм не поэтому, а потому, что она была любовницей верховного инквизитора.

Она появилась на арене незадолго до Нового года, когда Безымянный с ее помощью устроил карманный армагеддон… или предотвратил его… Вспоминать о тех событиях было все еще неприятно. Почти месяц медленного и мучительного угасания мира, магии и всей жизни. Месяц беспомощности и безысходности. Возвращение из небытия прежнего верховного, Станислава Сулея — и возвращение тысяч мертвецов, которые из-за его действий начали появляться из посмертия далеко не такими бодрыми и активными, как он, а полуживыми, как в момент гибели.

А потом Безымянный просто отменил эту ветку реальности и бесстрастно сообщил, что если бунтари снова попытаются вернуть Сулея с того света, их ждет повторение армагеддона, но спасения уже не будет.

Бунтарей было действительно много, и в городе К. хватало магов, которые приветствовали возвращение Сулея с его либеральными законами. Когда Безымянного вышвырнули из кресла, в ложе города К. закатили громкую вечеринку.

Бунтарей было много, но урок стал слишком жестким.

Безымянного и прежде недолюбливали, а теперь невзлюбили еще больше.

Именно поэтому ведьмы с таким любопытством перемывали кости Алисе Полянской.