Инквизитор под прикрытием

Глава 12

— Хм, — сказал Техноген. — У-у-у… Вон оно что. Ага. Даже так? О! Ну и ну. Ах вот ты как? А если я тебя вот так? М-да-а-а…

Ева попыталась заглянуть ему через плечо, чтобы подсмотреть, что происходит на экране. Но ничего не поняла в увиденном. Какие-то сплошные строчки, столбцы, значки на белом фоне… И ни одной кнопки «Взломать игру».

— Гена. — Еще через пять минут она не выдержала и подергала его за рукав. — Ну что там? Кстати, вы разработчика игры нашли? Искали вообще?

Техноген ответил с запозданием, оторвавшись от экрана лишь через минуту.

— Нашли, он ничего не знает… В смысле, это не его игра, его для вида приписали…

И снова уткнулся в экран. Это был тот самый ноутбук, который Ева похитила со склада вещдоков. Тот, на котором была установлена игра, затянувшая Дефоссе. Ева хотела сказать об этом Техногену, но тот, похоже, сразу понял сам. Прежде чем начать работу, он несколько мгновений пристально смотрел в камеру ноутбука. Камера смотрела в ответ. Затем ноутбук тихо звякнул, и лишь после этого Техноген его включил. И не задал ни единого вопроса.

Теперь Ева ждала.

Прошла минута, вторая, третья… Потом Ева заказала чашку кофе, чтобы скоротать время. Телефоны больше не кусались, с улицы не доносился грохот скачущих машин. На всякий случай она сообщила в инквизицию, что нужно бы подчистить память или подправить восприятие всем, кто это видел. И хотя свидетели наверняка успели разбрестись по всему городу, в инквизиции ответили, что займутся ими.

Кофе давно закончился. Ушли посетители, покусанные телефонами, появились другие. Бармен уже пару раз кому-то звонил, с опаской беря в руки свой телефон, но тот вел себя примерно. Техноген полностью погрузился в работу.

«Если бы у него не получалось, он бы так не увлекся», — подумала Ева. И потормошила его за плечо:

— Гена! Эй, Гена!

— Что?.. — пробормотал тот, все так же управляя курсором при помощи взгляда.

— Этьен говорил, он собирался тебя попросить, чтобы ты заколдовал гарнитуру для связи с городом. С нашим городом пообщаться! — повторила она чуть громче. Техноген, казалось, не слышал или не вникал в ее слова. — Ты заколдовал? Он тебя просил?

— Какой Этьен? — через полминуты ответил Техноген. — А, этот… Нет, не просил…

— А для меня сможешь заколдовать? Тебе будет не сложно?

— Что заколдовать?..

Ева вздохнула. Может, она зря отвлекала увлекшегося духа технологий? Но сидеть без дела, пока в городе все еще орудовали неизвестные создатели игры, пропадали смертные и исчезала магия, было невыносимо. И она терпеливо повторила все, что спрашивала о гарнитуре.

— Ну сходи, купи где-нибудь наушники и микрофон, самые дешевые, я заколдую, — наконец сообразил Техноген.

У Евы возникло впечатление, что, отсылая ее, он надеется хоть ненадолго от нее избавиться.

Она вышла на заснеженную улицу. Снег все еще сыпался, мелкий, похожий на ледяную крошку. Мимо проехала снегоуборочная машина. Ничто не напоминало, что всего час назад она скакала по дороге, круша и громя все, с чем сталкивалась.

Техноген изобрел гарнитуры, позволяющие поговорить с душой города лично, еще осенью. До этого любое обращение к городу требовало сложного и долгого ритуала. И не факт, что ритуал дал бы результат. Многие даже сомневались, что душа города действительно существует… Города наделяли колдунов и ведьм магией, и существовал запрещенный ритуал, чтобы пробудить некую сущность, которую называли душой города, но явление оставалось неизученным. «Душа города», пробудившись, заставляла смертных драться, убивать и грабить друг друга. Потому-то ритуал и запретили много веков назад. И никто не мог понять, почему пробуждение души приводит к такому результату. Неужели все души городов — разбойничьи сущности, которым лишь бы подталкивать жителей к драке?

Потом появился Техноген. И легко и непринужденно сумел заколдовать первую гарнитуру.

Скоро такие гарнитуры появились у всех глав ковенов и лож. Ну или почти у всех. И город N, первый, с которым удалось поговорить, поведал главе ковена, что ритуал подходил не для всех городов. У старых, с вековой историей, уже существовала душа, и она не спала ни днем ни ночью. Ее не требовалось пробуждать. Пробудить можно было душу совсем молодого города, в котором она еще не успела проснуться сама.

Или душу мертвого города. Теоретически.

А если провести ритуал в старом городе, просыпалась душа тварная — средоточие людских инстинктов. Именно она заставляла смертных идти вразнос. Ведь с ней просыпались их самые темные порывы, старательно подавляемые, скрытые под тонкой оболочкой цивилизации.

Тогда, осенью, когда все это стало известно, Ева очень заинтересовалась ритуалами пробуждения. Она перечитала кучу рукописей в библиотеке ковена. Там рассказывалось, как провести ритуал для пробуждения души города и ритуал, чтобы убить душу.

Потом рукописи изъяла Элен. Чтобы у ведьм не было соблазна попробовать.

У Элен была гарнитура. Должна была быть. Как и у Войного, и у Чернокнижного… Город К. считался чуть ли не главным в плане магической активности. И как только в нем начались исчезновения смертных, а тем более — когда появилась игра, Элен, Войный или Чернокнижный должны были обратиться к городу и спросить, что происходит. Конечно, города часто сами не знали. Иначе им бы не требовались маги, чтобы помогать сражаться с магическими аномалиями и нашествиями тварей. Но порой можно было получить подсказку или услышать что-то, что натолкнуло бы на мысль…

Почему никто до сих пор не поговорил с городом К.? Ждали Дефоссе?

А может, он просто не сказал ничего полезного, и она, Ева, сейчас просто зря теряла время?

Второе казалось более вероятным. Самая бесполезная ведьма, как-никак. Самой бесполезной ведьме не может прийти в голову ничего ценного.

Но все же она отыскала магазин электроники и купила там простенькую компьютерную гарнитуру — наушники и микрофон.

Когда она вернулась в бар, Техноген сидел в той же позе и все так же смотрел в экран. Там что-то происходило. Строчки кода то останавливались, то принимались бежать по белому полю с сумасшедшей скоростью, сливаясь в сероватое полотно. Духу технологий это не мешало. Он был в своей стихии. Ева смотрела на него, и ей чудилось, что перед ней лишь небрежно сделанная иллюзия. То ли голограмма, то ли бумажная поделка. Тронь — развеется…