Инквизитор под прикрытием

Глава 17

Ева открыла глаза и несколько мгновений безразлично разглядывала потолок.

Это был потолок машины. Он слегка покачивался. На черной кожаной обшивке играли тусклые блики. Солнце показалось из-за туч, освещая мертвый город. Теперь уже мертвый…

Ева лежала на заднем сиденье. Едва сознание вернулось и перед глазами рассеялся туман, она села, осматриваясь.

На переднем сиденье полулежал Техноген. Безжизненно повисшая рука дергалась, когда машина подскакивала на ухабах. Раньше на идеальных дорогах города не было никаких ухабов. Они появились только после ночи Большой охоты. Асфальт не выдержал и разошелся, выпуская из трещин тьму, а тьма пробудила лютый голод, и все твари города бросились его утолять…

Но все это было уже в прошлом. Было — и нет… Только ухабы, ямы и куски асфальта на проезжей части напоминали об этом, да еще покрывающий их слой снега, который некому было убрать.

За рулем сидела Алиса и везла Еву и Техногена… куда-то. В ковен, наверное.

Но разговаривать с ней не было никакого желания. И смысла тоже.

Зачем спрашивать, куда она едет? Скоро станет ясно.

Зачем спрашивать, что произошло? И так ясно, и не осталось ни единого вопроса… Нет, только один: как Ева могла быть такой идиоткой, что до последнего не понимала, что задумали инквизиторы? Не видела, к чему все идет, и не догадывалась, зачем любовница Безымянного увезла ее подальше от ковена…

Но даже это не вызывало особых эмоций.

Итак, город мертв. Безымянный с Дефоссе, по-видимому, провели ритуал и убили его душу.

Раньше Ева и не подозревала, что ощущает его душу постоянно. Город просто был — фоном, отзывался интуицией, заражал своим настроением. И влиял… да, точно влиял на восприятие реальности. Делился своими эмоциями и ощущениями. И Ева даже не отдавала себе отчет в том, что думает и порой принимает решения не совсем сама.

Интересно, Элен и другие ведьмы, особенно главы отделов, тоже чувствовали влияние? А Антон, впустивший неизвестного мага на свой надзорный пост? Сколько в их решениях было собственного, а сколько — привнесенного извне? И может ли вообще хоть кто-то принимать решения самостоятельно? Инквизиция? Или в их душу тоже ядом вползает воля городов, избравших их? И может ли в таком случае хоть кто-то быть виноватым? Ведь город был безумен… если считать с назначения Элен — то последние несколько десятилетий.

Что такое выбор и существует ли он? Что такое свобода воли? Кто придумал ее для своего утешения?

Но теперь город был мертв. И Ева не ощущала никаких эмоций. Даже почему-то своих собственных. Не считать же ими слабые отголоски, которые теперь совершенно не мешали думать.

О ритуале для убийства души города Ева знала только, что он существует. И еще — что Безымянный не решился им воспользоваться, даже когда пытался уничтожить город К. До сих пор ритуал вообще ни разу не использовали, но в его эффективности никто не сомневался. Исследовательский отдел столичной инквизиции проводил испытания. Какие-то частичные. Под руководством Безымянного…

Наверное, неприязнь к Безымянному тоже была чертой города, потому что теперь Ева ее не чувствовала. Только бесконечное равнодушие.

А Безымянный встречал их у входа в ковен. За его плечом стоял Дефоссе. И тут Ева почувствовала разницу между эмоциями города и своими собственными.

Городу уже было все равно, а вот Ева сейчас совершенно не хотела видеть Дефоссе и ощущала это очень четко.

Поэтому она обошла его по дуге и нырнула в здание ковена. Здесь стало уютнее, будто дух города еще жил в этих стенах, экранированных от остального мира антимагическими щитами. Внутри можно было колдовать. А с разрешением на использование магии Еве становилось спокойнее, ее больше не одолевала тревога.

— Ева!.. — окликнул Дефоссе, обернулся и хотел шагнуть к ней, но тут Безымянный что-то ему сказал, и инквизиторы принялись вытаскивать из машины Техногена. Похоже, он пострадал сильнее, чем казалось. Все его тело окаменело и не гнулось. Если бы кто-то спросил мнение Евы, она бы сказала, что он умирает. Но теперь это уже не имело значения.

Да и кому могло понадобиться ее мнение? У таких, как она, никогда ничего не спрашивали. Такие, как она, не стоили того, чтобы с ними советоваться. И в этом не было абсолютно ничего обидного или способного всерьез ранить.

Ева хотела подняться в кафе-гостиную, но истинные чувства вновь подняли голову, и она поняла, что ей смертельно надоело постоянно просиживать за столами, сплетничать с другими ведьмами или слушать их болтовню.

Так что она постояла немного, наблюдая, как Техногена заносят в холл, и направилась в библиотеку ковена.

На сей раз ее вела не интуиция, а логика. Требовалось узнать, как проводится ритуал по пробуждению души города. Или по оживлению. В случае с большим городом это было одно и то же.

Она не знала, что собирается делать Безымянный. Вернет ли он душу городу и какой будет эта новая душа — если будет… А может, верховного инквизитора вполне устроит мертвый город, лишенный души. Ведь от мертвых не бывает проблем.

Было уже ясно, зачем Безымянный и Дефоссе провели ритуал, чтобы убить душу, и почему именно сейчас. Наверное, это действительно могло помочь в поимке главного врага. Того, кто создал игру, научился вычислять и похищать потенциальных магов и настроил каналы для выкачки магии… куда-то.

О, несомненно, бравая столичная инквизиция при помощи иностранного консультанта раскрутит это дело. А потом уберется восвояси, более чем довольная тем, что мертвый город перестанет быть их головной болью.

Но Ева не собиралась спрашивать мнения Безымянного насчет того, стоит ли оставлять город мертвым.

За книгами и поисками в книгохранилищах она потеряла счет времени. Найденная информация не обнадеживала. Для проведения ритуала требовалось несколько сильных магов. Не меньше пяти — об этом книги высказывались совершенно однозначно. И на какое-время Ева даже заподозрила, что все самые сильные ведьмы ковена, ближний круг Элен, так вовремя погибли не без участия Безымянного. Действительно, почему бы и нет? Все, что Ева о нем знала, буквально кричало, что он ни перед чем не остановится, если хочет добиться цели.