Инквизитор под прикрытием

Глава 19

Самым сложным оказалось не глазеть по сторонам.

Герман вывел Еву через другую дверь, уже не на вокзал, а на оживленную площадь. Площадь выглядела почти так же, как в реальном мире, та самая площадь Горького напротив центрального вокзала, — и в то же время иначе.

Словно время отмоталось на добрую сотню лет назад.

Там, в реальном мире, архитектура площади мало изменилась — все те же дореволюционные домики не выше трех этажей и даже та самая брусчатка перед зданием. Но печать современности лежала на вокзале, сверкая витринами магазинов, билбордами, пестрея новенькими иномарками и огнями «Макдональдса». Здесь все было строже и тусклее. Но в то же время необычнее.

Ева жадно разглядывала пейзаж исподлобья, опустив голову, опустив веки и двигаясь, как зомби. И то, что она видела, было… ожидаемо.

Почему она раньше не поинтересовалась сеттингом игры? Почему не расспросила колдунов-игроков, какой там мир и каковы его законы? Почему даже Безымянный и Дефоссе до этого не додумались? Какое там первое правило расследований — попытайся понять личность преступника и его мотивы, и ты поймешь, где его искать… Попытайся понять, чего организаторы игры ищут в своем игрушечном мирке, и ты поймешь, кем они могут быть.

Пока что Ева видела, что стилизация под старину здесь сплетается с магией, выставленной напоказ. Мимо проезжали кареты — не только такие, как на картинках в учебниках истории, но и странные, вроде китайской пагоды на колесах. Шли люди — следом за облаченными в меха хозяевами тащились то ли слуги, то ли рабы в простых пальто или в ливреях, но порой вместо слуг-людей за хозяевами неуклюже брели причудливые твари. А порой сами хозяева выглядели как твари, вместо мехов были укутаны в чешую и щетинились шипами. На углу светился красивый старинный фонарик из цветного стекла. Под ним гудел голосами ресторан. Точно такой же ресторан отражался в аккуратном бассейне рядом, и там, под водой, тоже собралось оживленное общество, но те из его представителей, которых удалось рассмотреть, больше походили на рыб и земноводных, чем на людей.

Примерно то же самое Ева видела на экране, когда Дефоссе отправился в игру, но только сейчас поняла, что это значит.

Это был рафинированный мир магов. Именно они, хозяева жизни, наслаждались здесь всеми благами, пока смертные выполняли роль прислуги. Именно для этого игру распространяли среди смертных, именно для этого их затаскивали внутрь. Как глупо и примитивно…Теперь причастность Германа уже не удивляла. В самом деле, разве мог он найти себя где-то еще? Он, вечно обделенный и уверенный, что ему недодали того, чего он заслуживает?

Необъяснимым оставалось только одно — как он мог создать весь этот искусственный, но такой реалистичный мирок?

Он бы не смог. В этом Ева не сомневалась. Поэтому была почти уверена, что настоящие хозяева пока прячутся в тени.

Герман жил недалеко от вокзала. Интересно, в этом мире дом рядом с вокзалом — преимущество или признак низкого статуса? Он уверенным шагом свернул в ближайший переулок, миновав его, вышел на соседнюю улицу и направился к виднеющемуся поодаль кварталу особняков.

На Еву он не оглядывался. Видимо, был настолько уверен, что она не отстанет и не сбежит.

Значит, остальные, кого затягивало в игру, вели себя именно так. Их отбирали и вносили в списки по какому-то неизвестному пока принципу, а в игре использовали… как прислугу? Для еще каких-то работ? Герман сказал кому-то на вокзале, что обсудит равноценную замену. Значит, настоящие хозяева игры отводили каждому пленному свою роль? Какую, зачем? Кто они, эти хозяева, раз они настолько всемогущи, что Герман мог говорить прямо в воздух и знать, что его услышат?

Или он говорил интерфейсу, а они просто им пользовались…

Ева украдкой взглянула на Германа. Тот не собирался оглядываться. И тогда она сделала то, что до сих пор опасалась делать, чтобы не раскрыть себя раньше времени. Ведь порабощенные новобранцы ничем не интересовались.

Она подняла голову и посмотрела вверх.

И закусила губу, сдерживая пораженный вскрик.

Небо было затянуто пеленой клубящихся серых туч. И из них, как из ваты или мыльной пены, то здесь, то там проглядывали чешуйчатые изгибы и кольца огромной змеи. Зеленоватой, лоснящейся, с ребристой чешуей, рисунок которой напоминал единицы и нули.

Кольца слегка шевелились. Змея… нет, это не могло принадлежать единственной змее, больше похоже было на целый клубок! — медленно двигалась. Изгибы текуче перемещались, то скрываясь за тучами, то выныривая.

Плавные движения завораживали. От них сложно было отвести взгляд. Они словно гипнотизировали, заставляя потерять бдительность…

— Гидра… — выдохнула Ева, не в силах сдержать изумление.

Словно услышав это, кольца дернулись. Тварь вздрогнула, плавность на миг покинула ее, и даже тучи слегка содрогнулись, будто от неожиданности. Если бы у существа были глаза, Ева могла бы поклясться, что оно сейчас пыталось ее разглядеть.

В следующий момент ей пришлось быстро опускать голову и натягивать на лицо выражение тупого безразличия. Герман стремительно обернулся.

— Что ты сказала?

— А? — Ева бессмысленно уставилась на него. — Я…

Она сделала шаг, припадая на ногу, склонилась и потерла щиколотку. Герман, успокоившись, снова отвернулся. Поверил.

Остаток пути Ева опасалась смотреть вверх. Но ощущение чьего-то чуждого внимания не исчезло. Гидра больше не нежилась в мягких облаках. Она пробудилась ото сна. Недоумевала. Искала.

Черт, а что, если эта тварь и есть тот, к кому обращался Герман на вокзале? И зачем понадобилось говорить «Гидра» вслух? Ева готова была биться головой о красивую старинную брусчатку под ногами, если бы только это могло помочь. Но не помогло бы… да и гидра, судя по всему, не торопилась делиться с Германом своими чувствами, которые внезапно вызвало в ней звучание этого слова.

Ладно. Что сделано, то сделано. Дальше нужно смотреть по обстоятельствам.