Инквизитор в добрые руки

Глава 16

Машина плавно остановилась у входа в огромный парк, прилегающий к дорогому отелю, где проходил фестиваль. За коваными воротами, увитыми живыми цветами и гирляндами из теплых огоньков, начиналась другая реальность. Ритмичная музыка встречала гостей еще на подходе, обволакивая собой.

Максимилиан, как и полагалось, вышел первым, обогнул капот и открыл мне дверь. Его рука, сильная и уверенная, помогла мне выйти. Я чувствовала, как его пальцы слегка сжимают мои, но на этот раз я не позволила сердцу запутаться в этом простом прикосновении. Это было просто вежливостью. Не более.

Мы пересекли порог, и волшебство поглотило нас с головой. Парк был превращен в лабиринт из света, музыки и ароматов. Я сделала глубокий вдох, впуская в себя эту красоту, и приняла твердое решение: этот вечер будет подарком себе. Последним, прекрасным воспоминанием, которое я сохраню, когда он уйдет. Я больше не буду ловить его взгляд в надежде, не буду строить воздушные замки из его случайных улыбок. Я просто буду здесь.

Под ногами стелился мягкий ковер из газона, а в воздухе витал сладкий запах ночных цветов, дорогих духов и чего-то вкусного. Официанты в белоснежных рубашках с подносами скользили между гостями, словно тени. Это был не старинный бал, а утонченный, современный шедевр, где классическая элегантность встречалась с дерзким неоном.

Прямо на входе, под резным ажурным козырьком, стоял столик, за которым стояла милая девушка с табличкой «Регистрация на конкурс».

— Участвуете в конкурсе на лучшую пару? — улыбнулась она, протягивая нам изящный лист пергаментной бумаги и перо.

Я взглянула на Макса, уже готовая вежливо отказаться, но он, поймав мой взгляд, лишь слегка пожал плечами, будто говоря: «Почему бы и нет?». Взяв перо, он каллиграфическим, твердым почерком вывел: «Максимилиан и Мария». Имена, стоящие рядом, выглядели на удивление... правильно. Но это была лишь иллюзия, мимолетная картинка. Он свернул листок и бросил его в резной деревянный ящик.

— Готово, — произнес он, и его губы тронула едва заметная улыбка.

Я улыбнулась в ответ, но на этот раз моя улыбка была спокойной, без прежней лихорадочной надежды. Я наслаждалась моментом, как наслаждаются редким солнечным днем, зная, что завтра снова пойдет дождь. Я оглядывалась по сторонам, и мое сердце замирало от восторга. Все было так красиво, так продумано до мелочей. Мы с Максом, словно по молчаливому согласию, пустились в исследование этого маленького рая. Мы пробовали крошечные тарталетки с икрой, миниатюрные бургеры с трюфельным соусом, забавные десерты в виде абстрактных скульптур.

Мы говорили обо всем и ни о чем. О музыке, о нелепости гистологии, о глупых студенческих приметах. Он отпускал колкости, я парировала, и это было... легко. Невероятно легко.

Когда окончательно стемнело, включились неоновые фонари, окрасившие все вокруг в синие, фиолетовые и изумрудные тона. Музыка сменилась на более медленную, чувственную.

— Танец? — предложил Макс и протянул ладонь.

Мое сердце, вопреки моей воле, сделало попытку выпрыгнуть из груди, но я его усмирила. Это всего лишь танец. Красивое завершение вечера.

— Да, — согласилась я, положив руку в его.

Мы вышли на площадку, усыпанную лепестками роз, и расположились рядом с другими парочками. Его рука легла на мою талию, и я позволила себе расслабиться в этом прикосновении, не ища в нем скрытого смысла. Я закрыла глаза, отдавшись музыке. Я была просто Машей, девушкой в красивом платье, танцующей под звездами. Я отпустила его. Отпустила все ожидания и тихую боль неразделенных чувств. И в этой решимости была странная, горькая свобода.

Мы начали двигаться, сначала неуверенно, потом все более плавно, сливаясь с ритмом и с другими парами, кружащимися рядом.

— Знаешь, для грозного инквизитора ты неплохо танцуешь, — вырвалось у меня.

— Это не танец, Маш. Это тактическое маневрирование. Я просто отрабатываю возможные траектории уклонения от атаки василиска, — в его глазах засели смешинки, но было не ясно, шутит он или говорит всерьез.

— А я, значит, манекен для отработки? — подняла я бровь, пытаясь сохранить невозмутимость.

— Самый отзывчивый и приятный на ощупь манекен из всех, что мне встречались, — парировал он, и его пальцы слегка сжали мою талию.

Я рассмеялась, и смех мой прозвучал легко и свободно.

— Страшно представить, с кем ты сравниваешь. Со своим королем Аароном, например?

Он фыркнул, но на его губах расплылась улыбка. Видеть его таким, не напряженным и закрытым, а расслабленным и почти беззаботным, было одурманивающе.

— Аарон на танцполе похож на молодого оленя, попавшего на лед. Очень царственно, но совершенно безнадежно. Ты, к счастью, куда грациознее.

— Ну, я и на гистологии умудряюсь не падать со стула, так что есть опыт, — пошутила я.

Музыка сменилась на еще более медленную и томную. Мы замолчали. Я чувствовала каждое движение его тела, каждый его вдох. Я рискнула положить голову ему на плечо, он не отстранился. Наоборот, его щека коснулась моих волос, и он тихо, почти неслышно вздохнул.

— Маш... — его голос прозвучал прямо над моим ухом, низкий и бархатный.

— Да? — прошептала я, не открывая глаз, купаясь в этом звуке, как в теплой воде.

— Твое платье... Оно действительно идеально на тебе сидит.

В его словах был жар, настоящий, обжигающий жар. Но я была непоколебима. Это всего лишь комплимент.

— Спасибо, — мой ответ был тихим и мирным. — А ты... у тебя хороший вкус. И, на удивление, весьма земной.

Он тихо засмеялся, и я почувствовала вибрацию его смеха своей щекой.

— А ты надеялась на корсет и пышные юбки? Брось, в моем мире тоже ценят красоту. Просто... она другая. Чаще опасная. А эта... — он сделал паузу, подбирая слова, — эта безопасная. И оттого еще более ценная.

Его слова растаяли в музыке, но их смысл вонзился мне прямо в сердце. Он говорил не о платье. Он говорил обо мне.