Инквизитор в добрые руки

Глава 17

Максимилиан Майер

Она вздрогнула от ночной прохлады, и это крошечное движение отозвалось во мне резкой, почти животной потребностью ее согреть. Защитить. Все мои инстинкты, отточенные годами службы, кричали об одном: устранить угрозу. А холод для ее хрупкого тела был угрозой.

— Замерзла? — спросил я, и голос прозвучал ниже, чем я ожидал.

— Немного, — кивнула она.

Без лишних слов я снял пиджак, который весьма кстати прихватил из машины, и накинул ей на плечи. Вид ее, укутанной в мою одежду, успокаивал.

— Теперь я Золушка в инквизиторском "мундире", — рассмеялась она. — В самом опасном "мундире" в этом мире.

Но для кого опасный? Только не для нее. Скорее для моей собственной, некогда несокрушимой, дисциплины.

И этот ее смех. Он действовал на меня особенно, парализуя логику и отключая осторожность. Этот вечер, эта легкость, эта… нормальность. Все было чужеродным ядом, и я пил его добровольно, с наслаждением обреченного. Но внутри меня бушевала война. Одна часть, натренированная годами, твердила: «Ты — Инквизитор. У тебя есть долг. Король в цепях, королевство в опасности. Ты не имеешь права на это». Эта часть была сильна. Она была мной.

Была и другая. Новая, тихая, невероятно упрямая. Она смотрела на Машу и шептала: «Смотри. Она смеется. Из-за тебя. Ей хорошо с тобой. Ты, холодное орудие убийств, можешь дарить кому-то тепло. Ты для кого-то важен. Не как солдат, не как инструмент, не как богатый жених. А просто как мужчина».

Музыка слилась в один далекий гул. Я видел ее доверчивый взгляд, полный того самого счастья, что я дарить не умел и не должен был.

И я не выдержал.

— Маш…— ее имя сорвалось с моих губ шепотом.

Все доводы рассудка, все приказы долга превратились в белый шум. Оставалась только она. Ее губы. И оглушительная, всепоглощающая потребность.

Я наклонился.

Это было предательство. Предательство своего долга, своего короля, самого себя. Но я всё равно поцеловал ее. Нежно. Боясь, что одно неверное движение, и этот хрупкий миг рассыплется, как пепел.

Она ответила, словно ждала этого момента. Ее руки обвили мою шею, притягивая ближе. И я забыл. Забыл о василисках, о предателях, о бегстве. Существовал только этот поцелуй. Ее дыхание. Ее тепло. Она должна была быть моей. Это было так же неоспоримо, как законы магии. И я найду способ. Я переверну оба мира, но найду способ быть с ней. Я исполню свой долг, спасу Аарона и королевство, а потом вернусь к ней. Буду жить обычной жизнью. Стану обычным.

Мы могли бы простоять так вечность, но нас прервал громкий голос, раздавшийся из микрофона.

— Дорогие гости, внимание! Пришло время объявить победителей нашего конкурса на лучшую пару вечера!

Мы нехотя разомкнули объятия, наше дыхание было спутано, а на губах оставались следы поцелуя. Маша опрометью бросилась выравнивать мой пиджак на себе. А ведущий зачитывал имена, и я уже готов был вновь поцеловать Машу, как вдруг услышал:

— И победителями, завоевавшими роскошное путешествие на Бали для двоих, становятся... Максимилиан и Мария!

Маша застыла на месте, округлив глаза.

— Это какая-то ошибка. Мы просто... танцевали. Нам не нужна эта поездка. Мы даже не настоящая пара, мы... мы... — растерянно прошептала она, судорожно хватая меня за рукав рубашки. — Они точно ошиблись. Давай просто уйдем.

Но я не двигался с места. На моем лице играла загадочная, почти торжествующая улыбка.

— Нет, Маш. Это мы.

— Но... Бали? Это же так далеко и... безумно! У тебя же дела, король, война...

Мой взгляд стал твердым, тем самым инквизиторским, но в нем читалась не суровость, а непоколебимая решимость.

— Мы едем. Обязательно, — и я аккуратно потянул ее в сторону сцены, игнорируя вялые попытки вырваться.

Ее изумление, ее раскрывшийся от непонимания рот… Это было самое прекрасное, что я видел.

Уйти после такого? Нет. Никогда. Этот приз, эта поездка… Это был знак. Я посмотрел на нее, вкладывая в свой взгляд всю решимость. Весь тот стальной стержень, что раньше служил только долгу, а теперь был направлен на нее. На нас.

Ведущий, сияющий улыбкой, встретил нас. Он был невысокого роста и невольно запрокинул голову, чтобы встретиться с моим взглядом. Его улыбка на мгновение дрогнула, столкнувшись с тем, что он, вероятно, прочитал в моих глазах: холодный расчет, привычку к командованию и силу, несвойственную обычным людям. Я чувствовал на себе десятки восхищенных и завистливых взглядов женщин, но они были для меня лишь фоном.

— Ну что, поздравляем нашу прекрасную пару! — ведущий снова засиял, взяв себя в руки. — Не стесняйтесь, расскажите нам, как вы познакомились? Это же, наверное, была очень романтичная история!

Маша замерла рядом со мной, я почувствовал, как ее пальцы судорожно сжали мои. Ее хрупкость в этот момент была почти осязаемой. В ее глазах читалась паника: "что мы скажем? Правду, которую никто не поймет? Ложь, которая осквернит эту ночь?"

Я взял микрофон. Моя рука лежала на ее талии, пальцами слегка вдавливаясь в ткань.

— Нашу встречу я воспринимаю как чудо, — начал я, и каждое слово было выверено и выстрадано. — Я был в самом темном и холодном месте своей жизни. Потерянным. Сломленным. И она… она просто появилась. Не испугалась, не отвернулась. Она протянула руку, даже не подозревая, что своим простым человеческим теплом спасла меня от гибели. Она дала мне то, чего у меня не было никогда — причал. И с той самой секунды я понял, что все мои пути будут вести только к ней, как бы я не пытался это изменить.

Ведущий ахнул от умиления, а нарядная толпа взорвалась овациями.

Я видел, как у Маши перехватило дыхание. Но в этих словах не было ни капли лжи. Была лишь правда, переодетая в одежды земной романтики. Она спасла меня, полумертвого кота, вытащила из озера, залечила мои раны. Она дала не просто ночлег и уют, а домашний причал. Все так.

Я наклонился к ее уху, чтобы никто, кроме нее, не услышал, и вновь решительно повторил: