Инквизитор в добрые руки

Глава 25

Максимилиан Майер

Время замедлилось, превратившись в тягучий, кровавый сироп. Если честно, я уже попрощался с жизнью. Мои руки меня уже не слушались, но я видел всё. Видел, как Горд поднял свою змеиную голову, чтобы вонзить ядовитые клыки в мое горло. А я лежал на земле, приняв свою судьбу. Правая рука онемела от удара Дарнелла, левая судорожно сжимала рукоять меча, но я знал, что не успею.

И тут я увидел ее.

Моя Маша. Моя хрупкая, безумная, прекрасная Маша. С окровавленной ладонью и мечом, который был для нее неподъемной игрушкой. Она с визгом бежала вперед. И я увидел, как Горд, этот чёрный исполин, замер, его змеиный мозг на миг отключился, ослепленный запахом новой крови.

Этого мига хватило.

Во мне смешались и адреналин, и ярость, и безумный страх за Машу. Решимость вернулась. Мне было, за что сражаться.

Я вновь поднялся с земли, забыв про боль, про онемевшую руку. Всё мое существо, вся моя воля сфокусировалась на Дарнелле. Он был ближе. Он был главной угрозой. С ним надо покончить. На нем всё завязано.

Мой меч вспорол воздух не дугой, а прямой, смертоносной линией. Я не целился. Я просто вложил в удар всю свою ярость, весь свой страх, всю свою любовь, все, что во мне осталось. Клинок со свистом вошел в его разинутую пасть и вышел насквозь через затылок, пригвоздив змеиную голову к каменным плитам. Дарнелл дернулся раз, другой, и затих. Темная кровь хлынула из раны, заливая землю.

Я не стал проверять. Не было времени. Я даже не вытащил меч. Я развернулся, и мое сердце остановилось.

Горд настигал Машу. Она бежала, петляя между обломками, ее маленькая фигурка мелькала в клубах пыли. Но он был быстрее. Его массивное тело извивалось с пугающей скоростью, сокращая дистанцию.

— МАША! — закричал я, и в моем голосе была откровенная мольба.

Я помчался. Ноги были свинцовыми, каждый вздох обжигал легкие, но я бежал вперед. Я видел, как его хвост метнулся вперед, не чтобы ударить, а чтобы опутать ее ноги. Маша вскрикнула, споткнулась и упала. Горд навис над ней, его гигантская тень поглотила ее. Его пасть разевалась.

— НЕТ! — Это был не крик. Это был рев. Рев раненого зверя, теряющего самое дорогое.

Я был уже рядом. По пути схватил первый попавшийся клинок, лежащий на земле у мертвого тела. Маленький, но хотя бы такой. Размер не имел значения.

Я прыгнул прямо на голову василиска, оттолкнувшись от груды камней. Он не ожидал удара со спины, но я и не планировал строить из себя благородного рыцаря. Я не разменивался на слова. Клинок мгновенно нашел его горло, и через секунду на землю полилась алая кровь. Горд извивался подо мной, отпустив Машу из своих тисков. Но я уже не мог остановиться и наносил один удар за другим, пока тело змеи не свалилось безвольно на землю.

Тогда я отшвырнул ногой его бездыханное тело и рухнул на колени перед Машей. Она лежала на спине, вся в пыли, ее глаза были широко раскрыты от ужаса, грудь тяжело вздымалась.

— Маша... — мои руки дрожали, когда я обхватил ее лицо. — Всё в порядке. Всё кончено. Ты в безопасности.

Она улыбнулась. Слабая, дрожащая, но самая прекрасная улыбка, которую я когда-либо видел.

— Мы... спасли королевство? — ее голос был полон ожидания и надежды.

— Да, спасли, — прошептал я, поглаживая ее щеку. — Ты спасла. Моя умница. Ты была храбрее всех нас. Без тебя я бы не справился.

— Макс... — ее голос дрогнул, на лбу проступила капелька пота. — Я так... рада.

— Маша? — я почувствовал ледяной укол в сердце. — Что случилось? Что с тобой?!

И тут я увидел. Ее левая рука. Та самая, которую она порезала. На запястье, чуть выше раны от лезвия, зияли два аккуратных, маленьких прокола. Из них сочилась капля чёрной, густой жидкости. Яд.

Мой мир рухнул. В ушах зазвенела оглушительная тишина, заглушая все звуки битвы.

— Нет... — прошептал я, и мои пальцы на ее щеках задрожали. — Нет, Маша, нет...

Она тоже посмотрела на свою руку, и в её глазах мелькнуло понимание. Но не страх. Спокойствие.

— Поэтому... так тяжело дышать? — тихо спросила она.

— Всё будет хорошо, — я сказал это, зная, что лгу. Зная, что это конец. Яд василиска. Быстрый, безжалостный. Он не оставляет шансов. Счет идет на минуты. Я резко наклонился к её руке. — Я вытяну его! Я должен хотя бы попытаться!

Я схватил ее запястье, готовый высосать яд, готовый принять его в себя, отдать ей последний глоток своего дыхания, лишь бы она жила. Но в тот же миг сильная рука схватила меня за плечо.

— Максимилиан, нет! Остановись!

Это был Аарон. Его лицо было бледным, но в глазах плескалась непоколебимая твердость.

— Отпусти, Аарон! — рыкнул я, пытаясь вырваться. Ярость, горячая и слепая, закипела во мне. Он стоял на пути моего последнего, отчаянного шанса. — Я спасу ее!

— Ты убьешь себя, идиот! — его голос прозвучал грубо и резко. — Яд уже в крови. Он распространился. Ты лишь умрешь вместе с ней, тогда ее жертва будет напрасна! Понимаешь?!

Его слова были логичны, разумны, и от этого они вызывали во мне лишь животную, всепоглощающую ненависть. Он был прав, чёрт возьми, он был прав, но мое сердце, разорванное на части, не желало принимать эту правду. Как мог он требовать от меня трезвого расчета? А как я мог принять это? Как мог просто смотреть?

Аарон увидел бунт в моих глазах. И я знал, что за этим последует.

— Не смей, — зарычал я, и в моем голосе было обещание расправы.

— Ты не оставляешь мне выбора, — его голос дрогнул, но стал тверже. — Максимилиан Майер, я приказываю тебе остановиться!

Королевский приказ. Цепь, сковавшая меня по рукам и ногам. Проклятый долг перед его королевским словом, который оказался сильнее моей любви. Я ощутил, как мои мускулы парализовало невидимой силой. Я отпустил руку Маши, и мое тело обмякло от бессилия и ярости. Я ненавидел Аарона в этот миг. Ненавидел за его рассудительность, за его власть, за то, что он отнял у меня право умереть ради нее.