Инквизитор ведьме — не жених!

Глава 12. Разговор

Илиан

Большой мрачный зал тонул в тенях, только языки пламени магических факелов, которые никогда не выключались, освещали центр зала. Ланс сидел в кресле возле высокого изящного круглого столика на одной ножке и пил из бокала. Я же бросался на кожистых массивных соперников. Болванки шагали по залу смотря ненастоящими глазами сквозь меня и послушно нападали на хозяина.

— Ну сколько ещё ты будешь срывать злость на ни в чём не повинных мешках?

— Сколько надо, — я огрызнулся, с удовольствием заряжая кулаком в глаз одного из нападавших.

— То есть мы здесь до утра. Понятно. Там уже твоя невесточка очнулась, должно быть? Ни в жизнь не поверю, что тебе не доставило удовольствие осматривать её повторно. А если она будет каждые выходные выбираться в город, то я тебе, друг, даже завидую.

Удар. Ещё один.

— Ещё одна фраза и кулак будет на твоём лице, — я утёр пот со лба и привалился к «партнёру».

— О! Да это серьёзно, друг, — отсалютовал напитком блондин посмеиваясь.

В зале повисло неловкое молчание. Болванки застыли изваяниями. Даже магический огонь будто стеснялся лизать стены и покорно притих.

— Я не знаю, что делать с этой ведьмой. Она рушит мои планы — барьер за барьером. Надо было оставить её в темнице и назначить делопроизводство на пару лет.

— М-м, уже пошли фантазии? Поделись, — блондин рассмеялся. — А я говорил тебе: ведьмы — отличные любовницы.

— Я не о том! — Хотя фантазия тут же подбросила занимательную картину — провинившуюся ведьму в цепях, прикованную к стене в его темнице, почему-то абсолютно нагую. Брошь в её волосах печатью указывала, где должна быть женщина — в его ногах.

— Не притворяйся. Любой нормальный мужчина не отказался бы от ночи с ведьмой.

— Значит, я не нормальный! — соврал я, ещё раз зарядив противнику.

— Ну, в Академии ты точно был не таким, как все — одиночка и ворчун, — хмыкнул друг, — но вот что я тебе скажу…

— Хватит! Довольно! Мне надоел этот разговор. Лучше скажи: почему ты вьёшь круги вокруг неё сутками?

— Так я из лучших побуждений! Хотел проверить, не врёт ли наша птичка.

— И потом увлёкся? — я вздёрнул бровь.

— Немного. Она такая сладкая, нежная, восторженная и с характером, что… — мощный удар прилетел в болванку, заставив блондина выставить руки перед собой. — Тише! Тише! Я не претендую, — он лукаво улыбнулся. — Но ты бы всё-таки попробовал развлечься с ведьмой. Не пожалеешь, — он подмигнул.

— Только через мой труп. Они мерзкие, коварные, отвратительные создания тьмы, от которых несёт дымом и…

— И это не помешало тебе романтично похитить Вэлли из моих объятий.

Он прав. Он до ужаса прав. Я потерял контроль, увидев её в объятьях Ланса.

А ещё вот что странно… Когда эта нахалка отплясывала с простыми людьми, я ни мгновения не видел на её лице чувства брезгливости или надменности, что было очень необычно. А голос… Зачем она начала петь? Там, на улице? Её голос напомнил что-то далёкое из детства, что я никак не мог вспомнить.

Будь ты проклята, Вэллитай!

Очаровала, заставила сделать глупость. А эта бредовая история, когда они ехали верхом? Я ведь на секунду представил, что мы пара, бежавшая от родителей. Её лицо выражало такую искренность, восторг и интерес, будто она действительно видела Ночь цветов впервые.

Я покачал головой, закрыв глаза. Не знаю, что на меня нашло. Зачем я припал к её губам? Тряпка! Беспомощный и бесполезный. Если мной начнёт вертеть ведьма как хочет, то сразу в отставку. Это недопустимо. И обязательно в лечебницу, чтобы проверили.

Так что пусть Вэллитай забудет обо всём, как о сне. Да, это сон. Она решила, что теперь свободна, может делать что хочет и закон на её стороне. Моей ошибкой было думать, что гильдия «Неспящих» откажется от неё, чтобы не навлекать на себя позор. Но они вцепились в ведьму, как хищник в добычу и не отпускают, защищают и подсказывают. Даже Иоландэ примчалась, но я сам болван, не хуже вот этих кожистых. Надо было оставить испытание у озера на сладкое. Но всё же что-то здесь не так. Ведьмы. Одно слово — ведьмы. Но я найду рычаги давления. Всё равно будет по-моему.

— Ты вообще в курсе правил отбора или опять решил всё сделать по-своему? — вклинился голос друга, отвлекая от размышлений. — Тебе придётся с каждой претенденткой разделить постель. Забыл? Или будешь делать, но плеваться в процессе? Можешь надеть мешок на голову, например. В этом даже что-то есть, — хихикнул блондин.

Я сжал кулаки и ударил сильнее.

— Это традиция, которой можно пренебречь.

— Ты просто ничего не понимаешь в женщинах, — откинулся на спину кресла Ланс и снова пригубил напиток, а после сказал: — И радоваться жизни ты тоже разучился.

Поток воздуха, чуть не снёс кресло вместе с гостем.

— Ну вот так бы всегда, а то проклятая тьма, проклятая тьма, — протянул блондин, довольно оглядывая меня.

Я повернул голову, заглядывая в темноту зеркальной стены. Посреди зала стояло что-то отдалённо напоминающее человека. Мощная квадратная челюсть с клыками наружу, чёрная чешуйчатая шкура и огромные кожистые крылья, которые ощерились дополнительными когтями.

— Вот именно так появись перед своей ведьмой в День Слияния. Тогда ты точно будешь уверен в её чувствах, если у неё раньше не разорвётся сердце.

Я схватил болванку, которая теперь выглядела игрушечкой на фоне массивного монстра в отражении, и в один миг разорвал её напополам. На пол полетел наполнитель, опускаясь белыми хлопьями.

— До праздника Белого Бога ещё есть время. Ты найдёшь её. Перестань мучить Вэллитай — она ничего не знает и такая же игрушка в лапах судьбы, как и мы.

— Почему ты её защищаешь? — я потёр затёкшую челюсть. Не люблю обращения. Видеть себя таким отвратительно. Знать, что ты часть Тьмы одно, а видеть — совсем другое. Я подошёл к столику и жадно стал пить прямо из горла кувшина.

— Потому что она миленькая, а я люблю миленьких женщин.