Инквизитору здесь не место

Глава 8

Гестия

Я была пленницей, хоть меня и не оставляли в тесной темнице и даже заставляли выходить к завтраку, обеду и ужину. Есть было некогда, несмотря на то, что аппетит у меня не пропадал даже в минуты волнений, но наши совместные трапезы больше напоминали допросы или проповеди.

За личиной милого молодого человека с лицом, достойным кисти художника, пишущего ангелов, скрывался дотошный и въедливый дознаватель, не оставляющий попыток уличить меня во лжи.

Сейчас он спрашивал о моём житье-бытье в провинции, упоминал о своих родителях, и в этот момент я ему верила, а в следующий — как бы невзначай интересовался артефактами. Мол, посоветуй, к кому бы обратиться за нелегальным товаром, кто способен достать за приличное вознаграждение то, что и Святому ордену не помешало бы?

— Это вам в другую гильдию надо, каноник. К магам и ведьмакам, женщины-артефакторики среди ведьм почти не встречаются, мы полагаемся на природную Силу внутри, а не снаружи, — отвечала я и тут же начинала расспрашивать о родных ему местах.

Он говорил охотно: о природе, о камнях, о родителях уже вскользь и о соседях, совавших нос в чужие дела, и ничего не сообщал. Ни названия города, ни имён родителей, однако, не называл. Я лишь узнала, что отец Алариса был звонарём в церкви и обещал своего первенца посвятить Богу.

— Получается, у вас и выбора не было?

— А у тебя он был? — ответил мой тюремщик и посмотрел через стол так, что захотелось извиниться. Или бросить ему в лицо тарелку славного тыквенного супа. Последнее я делать не стала.

Кухарка у каноника была отменной мастерицей, и всё это без капли магии! Чудо, а не женщина!

— Вы сердитесь, потому что знаете, что я права. Прошу извинить меня за эти слова.

Да, иногда стоит попросить прощения, чтобы ещё раз задеть собеседника.

— Скажи, а когда ты переехала в столицу, не хотелось отомстить тётке, выгнавшей тебя на мороз со двора?

Как говорят мальчишки, игравшие в камешки, один-один.

— Нет, прошлое надо оставлять в прошлом. И я не мстительна, каноник.

Вот так, если он пристально смотрел в лицо, чтобы уличить меня в способности разить заклинаниями направо и налево, то ошибся. Я скромно опустила глаза в тарелку и продолжила есть.

К тому времени мы провели вместе уже два дня. Каждый в своей комнате, каноник часто отлучался по делам, а Силеник, который не простил моего внезапного возвращения и продолжал клацать зубами, когда видел меня, безвылазно сидел в прихожей и дремал, как цепной пёс. И лишь по ночам отлучался куда-то.

— И вообще, зачем вы спрашиваете, мой дар в том, чтобы дарить красоту, я не использую злокозненную магию на тех, кому помогла. Это лишено смысла: кто станет ходить к ведьме за красотой, длящейся одну ночь?

И магия переполнит меня, убив носителя. Если подумать, у ведьм тоже не было выбора: мы обязаны выпускать Силу в мир.

— А против того, кому не помогали? — методично допрашивал Аларис. К супу он почти не притронулся, всё время промакивал губы полотняной салфеткой чистейшего белого цвета.

Каноник жил небогато, но старался во всём соответствовать уровню, который жил только в его голове. И имел пристрастие к белокипенным вещам. На кипячение, должно быть, кучу денег угрохал.

Мне захотелось подойти и сесть рядом. Провести указательным пальцем по его губам и щёлкнуть по носу. Чтобы перестал нести чушь.

— Вижу, что вы опробываете на мне технику иезуитов? Подойти к делу так, чтобы допрашиваемая не смогла промолчать?

— Техника старинного ордена совсем иная. Я прямо спрашиваю: убивала ли ты Тамию Пармис, главу своей гильдии?

Умеет испортить аппетит.

— Кого? Это проверка, да? Новая техника допроса? Тамия не обращалась ко мне, ей и ведьмой назвать можно с трудом. Она завидует всем, у кого настоящий дар. И кто умеет зарабатывать им деньги.

Я вскочила на ноги, но тут же села на место. Запястье больно сдавила невидимая петля.

— Тебе, то есть?

— Вы меня пытать собираетесь каждый раз, когда я скажу что-то, что вам не понравится? Впрочем, я не удивлена, типичная тактика Святого ордена. Умри или скажи то, что требуется. Да, Тамия завидует мне тоже. Она терпеть меня не может и не только потому, что клиенты платят мне лично, и она ничего не может с этого поиметь.

— А почему ещё?

Нет, этому инквизитору удастся то, что не удалось пока никому. Лишить меня аппетита. Так я ему и скажу!

— Не знаю, — пожала я плечами и улыбнулась. Говорят, улыбка мне идёт и обескураживает тех, кому она адресована. — Потому что я красива и имею высоких покровителей?

— Принц Фродерик, к примеру?

— Вы не смеете!

Я вскочила на ноги, невзирая на петлю на запястье и задела рукой тарелку, рухнувшую на пол. Проклятый тыквенный суп!

— Святоша!

— Еретичка!

Аларис тоже встал и укоризненно покачал головой, глядя на пятно на ковре.

— И возможно, убийца! Тамию Пармис убили сегодня утром с помощью артефакта «Печать Марии». Того самого, Гестия! Это правда, как и то, что я должен буду сегодня же отвести тебя в Главное таинство Святого ордена. Не думаю, что ты выйдешь из его дверей.

— Я невиновна! — только и просипела я, плюхаясь обратно в кресло. Кажется, меня затошнило, или закружилась голова, или показалось, что я сплю, и мне снится бесконечный кошмар. Возможно, я умерла и попала в чистилище.

Не знаю, что хуже.

— Это неважно, Гестия! Два убийства вокруг тебя — это слишком даже для высоких покровителей.

Я слышала и не понимала смысла сказанного. Слова знакомые, а складываются в причудливую мозаику, которой совсем не могло быть. Тамия Пармис умерла, и я виновата. Вот и всё, что надо знать инквизитору.

Его Бог воистину ненавидит всех, кто в него не верит. Я была готова поверить, но, кажется, для меня уже слишком поздно.

***

Криан Аларис

— Каноник, зачем мы едем допрашивать госпожу Элоизу, рискуя репутацией, если вы твёрдо уверены, что убийца — та сама ведьма?