Иной мир чужой души

5

Дальше всё было быстро и чётко. Приехавший доктор Пити констатировал смерть мистера Стивена. А когда я сообщила ему о смерти мистера Френсиса, он впал в панику и потребовал вызвать полицию. Приехавший инспектор Питер Джонсон походил по дому, опросил слуг, осмотрел ванную комнату мистера Стивена, где я успела незаметно стереть предательские пятна, осмотрел комнату мистера Френсиса и долго разговаривал с врачом. Потом оба пригласили меня. Я отвечала, утаив только посмертное признание мистера Френсиса. Общими усилиями доктор Пити и инспектор Джонсон постановили, что мистер Стивен покончил с собой из-за смерти отца и известия о лишении наследства. А мистер Френсис, пытаясь его остановить, порезал себя сам. На такую мелочь – почему он не обратился за помощью, решили не обращать внимания. Чужая душа – потёмки. Поскольку у мистера Френсиса не было наследников, мистеру Стадтингтону выпала нелёгкая задача найти ближайших родственников, чтобы передать титул и майорат. Мачеха его имела свой счёт и небольшой собственный капитал. Потому в её жизни ничего не изменилось, как говорил мистер Френсис. Она приехала только на похороны обоих братьев, весьма равнодушно приняв факт и смерти мужа. Она сменила наряд на траур и осталась в доме только на время, нужное для улаживания дел. Я не осталась даже на похороны: это не моё дело. Я к семье не имела никакого отношения. Меня рассчитал поверенный сэра Томаса, приложив немалую сумму, оговорённую им ещё при жизни. Так же мне была предоставлена весьма лестная рекомендация, в которую мистер Пити добавил несколько восторженных слов, благодаря которым в той местности я задержалась ещё на четыре года. Изредка я встречала инспектора Джонсона. Он почему-то решил за мной ухаживать. У меня никогда не было любовных переживаний. Я не грезила о принцах, не стремилась замуж, не плакала по ночам в подушку из-за сына соседей, потому что он не смотрит в мою сторону, или из-за лучшей подруги, потому что она вышла замуж за моего жениха. Меня это не привлекало. Уловки для привлечения мужчин меня не занимали. Поэтому случайные встречи с инспектором я не воспринимала как нечто большее, чем случайные встречи соседей. Намёки кухарок, торговок и служанок оставляли меня равнодушной, как и их сплетни. Я видела в инспекторе только соседа и друга и отказывалась видеть больше. Конечно, в моём возрасте пора бы иметь мужа и детей, чтобы общество не считало тебя с брезгливой жалостью и покровительственным сочувствием старой девой – какой-то моральной калекой. Которой почему-то не повезло в жизни. Однако меня не привлекало место жены, я не хотела зависеть от мужа. Мне прочили удел старой девы – ещё несколько лет и этого будет не избежать. А инспектор – степенный человек почти моих лет, не безусый юнец, что будет бегать за юбками, но и не старик, за которым мне будет нужно ходить. Соседи явно ждали, что мы поженимся. Однако инспектор Джонсон молчал, а я не напрашивалась. Меня всё устраивало, как есть.

         По истечении контракта я устроила себе перерыв на полгода и уехала в Италию. На третьем месяце моего отпуска ко мне присоединился инспектор. Он был джентльменом, потому ни непристойностей, ни вольностей себе не позволял.

         Когда отведённое мной время на отдых заканчивалось, инспектор, который не мог позволить себе отдыхать месяцами и растрачивал своё жалование в регулярных поездках ко мне, предложил, наконец, выйти за него замуж. Я попросила время подумать. А подумать было над чем. Я не могла выйти замуж, если бы вдруг решила сойти с ума, потому что не могла лгать о смерти в семье сэра Томаса. А сказать правду значит предать мистера Френсиса. У него жизнь была – не позавидуешь, пусть хотя бы смерть его будет спокойной. Поэтому, прошло вот уже более десяти лет, а я не могу сказать инспектору Джонсону, что его женой я не буду. Отношения любовников ему претили, он считал грехом жить вместе вне брака. Но либо так, либо он вообще меня не увидел бы. Поскольку я часто переезжала с места на место, отношение ко мне соседей меня волновало мало. Правда, совсем недавно я осела в одном из южных графств и решила уйти на отдых. Инспектор Джонсон только поддержал это моё желание, видя в нём первый шаг к браку. Я не стала его разубеждать.

         И сейчас, сидя за столом и в первый раз в жизни изливая бумаге свою душу, я не знаю, что мне делать. Возможно, стоит принять предложение инспектора Джонсона и умереть спокойно, унеся с собой свои тайны…

         Я отложила перо, закрыла чернильницу, сложила в стопку бумаги и встала из-за стола. Подойдя к окну, я отдёрнула тяжёлые шторы. Солнце поднималось. Его лучи постепенно освещали мой сад, давая жизнь новому дню. Я смотрела на его рождение, на голубеющее небо, на распускающиеся цветы и подумала – какого чёрта? Инспектору Джонсону не обязательно всё знать. А своим согласием я порадую его. Не так много нам уже осталось жить, чтобы продолжать цепляться за принципы.

         Я вернулась к столу и взяла бумаги. Подойдя к камину, я швырнула стопку в догорающий огонь. Он, медленно разгораясь, начал постепенно их пожирать. Я поворошила кочергой и посильнее запахнулась в шаль, которую набросила, пока писала свои воспоминания. Глядя на догорающие листы, я чувствовала, как тяжесть оставляет мою душу. Прошлое должно оставаться в прошлом. Жаль, что я раньше этого не поняла.

         Когда бумаги догорели, лёгкий дымок поднялся и растворился в предрассветных сумерках. С нынешним утром начиналась моя новая, пусть и короткая жизнь.