Иномирная супруга дракона

Глава 2

На пороге мастерской замерла и прислушалась к детскому смеху. Всё хорошо, Амалия справится с Елисеем. Вошла в комнату, которую выделил и оборудовал для меня отец, но дверь оставила открытой.

Медленно осмотрелась, уделяя каждой стене пристальное внимание, погружаясь в свой мир. Рисунки, за которыми уже не было видно обоев, изображали шиерцев в разных ипостасях. Точнее только одного, моего супруга Гордэра кагхана Ваиндра.

Страсть к рисованию появилась у меня во время беременности. Гормоны играли, мне было особо тоскливо, а сердце истекало кровью от боли расставания с любимым. В перинатальном центре одна из сотрудниц посоветовала мне почитать о нейрографике.

Мол, для ребёнка важно состояние мамы во время вынашивания. От этого напрямую зависит здоровье малыша, и важно передавать ему положительные эмоции, а от отрицательных стоит избавляться.

Я попробовала, и мне очень понравился этот простой инструмент. Всего-то и нужно, что вылить на бумагу вместе с эмоциями уродливые каракули, а потом скрупулёзно округлить углы и превратить рисунок во что-то красивое. Начав замечать, что всё чаще и чаще рисую драконов, я начала специально выискивать очертания этих прекрасных существ в своих каракулях.

Ребёнок родился, но нейрографику я не забросила. Это переросло в моё хобби и даже стало приносить небольшой доход. Мои драконы нравились людям, и я дарила рисунки, но многие переводили деньги в благодарность.

Говорили, что эти картины излучают любовь.

А моя рука уже выводила очередного дракона, на сей раз парящего над…

– Ой! – Я схватилась за сердце, когда за окном внезапно показалось личико Эли. – Напугала! Никогда не привыкну.

Отложив фломастер, подбежала и распахнула окно:

– Влетай скорее! Я же просила тбольше так не делать. Вдруг кто увидит? Хочешь, чтобы тебя посадили в стеклянную коробку, как феечку, и изучали с помощью всяких неприятных приборов?!

– Нет, конечно, – серьёзно ответила девочка. Она уже опустилась на пол и поставила рядом портфель. – Я внимательно посмотрела по сторонам, тётя Дана. Никого не было!

Приблизилась к столу и восхищённо протянула:

– Как красиво!

Я посмотрела на лист и грустно улыбнулась. Так похоже на моего Гордэра! Даже выражение глаз удалось передать. Наверное, этот рисунок я вставлю в рамку и повешу над кроваткой Елисея. Пусть сын не видел папу, но хотя бы таким образом узнает, как тот выглядел.

Девочка взяла лист, фломастеры и повернулась ко мне:

– Научи меня!

– Хм, – я опустилась на стул и внимательно посмотрела на ребёнка. – Если у тебя какая-нибудь негативная эмоция? Может, тебя кто-то разозлил или обидел?

– Тройка считается? – она глянула исподлобья, будто ожидала, что я буду ругать за оценку.

- А ты расстроилась? – уточнила я.

– Конечно! – вспылила она. – Никита меня толкал, вот почерк и вышел кривой!

– На Никиту ты злишься сильнее, чем на учителя? – продолжала уточнять я.

– Нет, – вот тут она виновато отвела взгляд и немного покраснела. – Уже нет.

– Эля, – строго произнесла я. – Ты же не сделала того, о чём пожалеешь?

– Я немного его напугала, – неохотно призналась она и покраснела ещё сильнее. Но тут же встрепенулась и с жаром добавила: – Он сам виноват! То за хвост меня дёргает, то в бок пихает… Всё время на уроках отвлекает!

– И ты не догадываешься, почему? – мягко спросила я, сдерживая улыбку.

Мысленно дала себе зарок – научить сына правильно оказывать девочкам внимание, когда Елисей пойдёт в школу, чтобы обиженным девочкам не пришлось ему мстить.

– Потому что он козёл! – с чувством собственного достоинства запальчиво выдала обычно сдержанная Эля.

– А теперь быстро вырази на рисунке, какой он козёл, – пододвинула ей чистый лист. – Каракулями. Со всей злостью, что ты чувствуешь к мальчику.

Она шумно выдохнула через нос и зло прочертила лист много-много раз. Линии резкие, рваные, просто отлично получилось!

– А теперь тебе нужно скруглить все пересечения, – показала как. – И в получившемся рисунке увидеть какую-то фигуру. Что это будет, решай сама. Но главное, оно должно тебе нравиться.

И занялась своей картиной, временами поглядывая, чем занимается девочка. Скруглив все углы, Эля задумчиво поводила над рисунком рукой:

– Если добавить линии тут и тут, то получится котик.

– Так добавь, – не отрываясь от рисования, проговорила я. – и не забудь снова скруглить все пересечения. А потом раскрась своего котика, как хочешь.

Через некоторое время Эля заявила:

– Готово, – показала мне оранжевого кота с синим хвостом и зелёными лапами. – Красиво?

– А что думаешь ты? – ответила вопросом на вопрос.

– Я? – она повертела картинку и вдруг задумчиво пробормотала: – Надо извиниться перед Никитой. Он, наверное, сильно испугался. Я всё-таки маг, а он – просто человек. Угощу его шоколадкой. Ему нравится белый, без орехов.

Я с трудом сдерживала улыбку. Возможно, симпатия Никиты была взаимной.

– Идём к Амалии? – отложив свой завершённый рисунок, предложила я.

– Да, конечно! Я так соскучилась по Лисёнку! – тут же обрадовалась Эля и побежала впереди меня. – Привет! А Матвей придёт?

Покачав головой, я посочувствовала однокласснику девочки. Всё же я ошиблась, девочке больше нравился наш рассудительный и внимательный Матвей. После возвращения из другого мира, мальчика перевели в школу для одарённых детей, потому что обычную школьную программу тот осваивал с невероятной скоростью.

– Не сегодня, – огорчила Элю. – У него плотный график.