Институт благородных девиц попаданки

Глава 7

– Первыми мир Лантанир, еще дымящийся от божественного вмешательства, пропитанный остаточной энергией творения, заселили драконы и тролли, – голос мой звучал ровно и четко, отработанными годами на Земле интонациями лектора, но внутри все было сжато в тугой, тревожный комок, а в висках отстукивал нервный ритм.

Я медленно прохаживалась перед рядами парт, по привычке скрестив за спиной руки, чтобы скрыть легкую дрожь в пальцах, стараясь не смотреть на дубовую дверь, ожидая каждую секунду, что она распахнется и на пороге появится тот самый советник Альдор, холодный и неумолимый, как официальный бланк.

«Как они выглядели, эти первопоселенцы? Драконы… Древние, могучие, порождение самой магии мира. А тролли… Их кожа должна была быть грубой, как необтесанный гранит».

– Драконы, дети гор и вулканического огня, принесли в мир понимание глубинной, плазменной магии недр, терпение, измеряемое эпохами, и ту мудрость, что рождается лишь за тысячелетия жизни, когда видишь, как вырастают и рушатся целые цивилизации. Они стали первыми хранителями сакральных знаний, летописцами эпох, чьи хроники высекались на золотых пластинах, плавающих в озерах расплавленной лавы. Тролли, дети камня и стойких корней горных лесов, принесли невероятную выносливость, граничащую с нечувствительностью к боли, умение выживать в самых суровых условиях и… странную, приземленную мудрость, основанную на многовековом наблюдении за тем, как растет мох на скале и тает снег на вершине. Они были первыми строителями, вручную вырубавшими свои подземные города-крепости в неподатливых скалах.

Я остановилась у высокого арочного окна, будто разглядывая пейзаж, где клены уже начинали окрашиваться в багрянец, но на самом деле зорким взглядом проверяя, не появилась ли на дальней дороге пыль от кареты или одинокий всадник. Ничего. Лишь ворон, перелетающий с ветки на ветку. Пока тихо. Слишком тихо.

– За ними, через врата Ошара, что зияли, как кровавые раны на теле реальности, хлынули орки и эльфы. Две расы, столь разные, что их извечное противостояние стало двигателем многих исторических процессов, от мелких стычек до великих битв, менявших границы королевств. – В классе повисла звенящая тишина, все слушали, затаив дыхание, даже перья замерли в воздухе. Гарша и Борга выпрямили свои мощные спины, чувствуя ответственность за наследие предков, Аэлин и Лираэль обменялись многозначительными, полными древней памяти взглядами. – Орки принесли с собой воинский дух, яростную страсть к жизни, понятие о несгибаемой силе клана и невероятную способность к адаптации, позволявшую им выживать в выжженных пустошах и ледяных тундрах. Их культура – это гимн выживанию, силе воли и свирепой радости бытия. Эльфы же… Они принесли в Лантанир утонченную магию, не связанную с грубой силой стихий, как у драконов, а тонкую, как паутина утренней росы, – магию лунного света, звездных путей, жизни растений и сложнейших иллюзий. Они принесли искусство, заставлявшее плакать камни, музыку, что усмиряла диких зверей, поэзию и то изящество, что превращает простое выживание в высокое искусство жизни.

«Что он будет проверять первым? Учебные планы? Журналы с оценками? Или сразу, без предупреждения, пойдет смотреть на спальни, заглянет в чуланы и на кухню, проверяя толщину слоя пыли на балках?»

– Позже всех, уже когда мир обрел свои основные очертания и законы, пришли люди, дриады и гномы. – Мои глаза невольно нашли за партами Элоди, Иви и Берту с Фридой, я постаралась вложить во взгляд одобрение и поддержку. – Люди… Они принесли с собой неистовую, кипящую энергию, ненасытную жажду познания и… то самое неукротимое, порой безрассудное стремление изменять мир под себя, подчинять реки, рубить леса и воздвигать дворцы там, где вчера был лишь пустырь. Их дар – это стремительный, часто хаотичный прогресс, ремесла, глобальная торговля, политические интриги и та амбициозная искра, что заставляет строить города и империи за одно короткое столетие. Дриады, дети и духи лесов, принесли глубинную, почти мистическую связь с природой, понимание ее вечных циклов и хрупкой, но могущественной гармонии. Они стали хранителями жизни в ее первозданном виде, живыми библиотеками знаний о каждой травинке и каждом ручье. Ну а гномы… – я чуть улыбнулась, глядя на своих старательных гномок, чьи аккуратные бородки торчали от усердия, – гномы принесли в мир несгибаемое упорство, любовь к ремеслу, идеальной форме и прочности, что стоит тысячелетий. Их дар – это города, высеченные в недрах гор, несокрушимое оружие, тончайшие шестеренки механизмов и непоколебимое понимание того, что истинная красота рождается лишь в упорном труде и математической точности.

Я сделала паузу, давая ученицам сделать последние пометки в своих тетрадях, испещренных не только буквами, но и карандашными набросками драконов и эльфийских завитков. В аудитории стоял напряженный, но живой гул, но не от скуки, а от осознания услышанного, от щемящего чувства сопричастности. Каждая из них видела в этой грандиозной истории часть своей собственной, пусть и небольшой, но значимой судьбы.

– Таким образом, – подвела я итог, возвращаясь к деревянной кафедре и с глухим облегчением замечая, что песок в часовом стекле почти иссяк и звонок вот-вот прозвенит, – Лантанир стал тем, чем он является сегодня – сложной, прекрасной и подчас противоречивой мозаикой, собранной из множества культур, каждая из которых прошла свой путь через врата Ошара. Ни одна раса не была лишней, ни один вклад – не случайным. Каждая добавила свою уникальную, бесценную нить в общий гобелен мировой истории. И наше умение понимать, принимать и уважать этот вклад – есть ключ не только к пониманию прошлого, но и к гармонии в настоящем, и к построению будущего. И самих себя.