Институт ведьм: запретная алхимия

Глава 1

Сквозь вибрирующую тьму салона внедорожника, сквозь гул двигателя, похожий на рычание разъяренного зверя, Стефания ощущала только две вещи: всепоглощающую боль в запястье и ледяную пустоту внутри, где еще минуту назад бушевал океан невозможного. «Огненный Ошейник». Название было точным – он горел. Не просто раскаленным металлом, а чем-то глубже, выжигающим саму суть ее пробудившегося дара, суть её души. Каждый рывок машины на повороте отзывался новой волной мучительного жжения, заставляя ее сжимать зубы, чтобы не застонать. Она уткнулась лбом в холодное, пыльное стекло, пытаясь разглядеть промелькивающие огни Королёва. Знакомый город выглядел чужим, враждебной клеткой. Она была в клетке на колесах, и ее тюремщик сидел в полуметре за глухой перегородкой, его невидимый, но ощутимый холодный контроль висел в воздухе тяжелее запаха кожи и пластика.

Поездка слилась в кошмарный, болезненный туман. Время растеклось, потеряв смысл. Когда машина наконец остановилась, резкий свет фар выхватил из тьмы нечто монументальное и угрожающее.

Институт Ведьм.

Внешне он напоминал скорее мрачный средневековый замок, нежели современное учреждение. Громадное, из темного, почти черного камня, здание вздымалось в ночное небо остроконечными шпилями, увенчанными странными, мерцающими в лунном свете кристаллами. Стены были испещрены глубокими рунами, высеченными с такой древней мощью, что они казались частью самой скалы. Узкие, стрельчатые окна не пропускали ни лучика света наружу, намекая на тайны, сокрытые внутри. Вокруг – ни души, только высоченная ограда из того же черного камня, увенчанная колючей проволокой, по которой пробегали синие искры статического разряда. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом озона, пыли веков и чего-то невыразимо древнего и мощного. Неприветливая и подавляющая атмосфера, что встречала каждого, кто приходил во двор этой крепости. Полная противоположность дикой, первозданной силе, что звала Стефанию в сквере.

Двери внедорожника распахнулись. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но не принес облегчения. Руки в черных перчатках – не Вадима, его она не видела с момента посадки – грубо вытащили ее. Она пошатнулась, слабость от боли и подавленного дара подкосила ноги. Ее почти потащили к массивным, окованным черным металлом воротам. Ворота бесшумно раздвинулись, пропуская их во внутренний двор, такой же мрачный и безжизненный, как и внешний вид Института. Затем – еще одна дверь, поменьше, но не менее внушительная. За ней – новая клетка.

Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь холодным голубоватым светом магических бра, встроенных в стены. Воздух гудел низким, постоянным гудением – энергия тысяч рун защиты и подавления, сплетенных в единый кокон. Полы были выложены огромными плитами темного камня, отполированными до зеркального блеска. Но наряду с древностью здесь присутствовала и технология: в стены были вмурованы сложные панели с мерцающими голографическими интерфейсами, по потолку бесшумно скользили сферические дроны-наблюдатели с красными сенсорными «глазами», а в воздухе висели невидимые глазу, но ощутимые кожей защитные поля, пробегающие мурашками по телу при приближении. Это была смесь архаики и холодного, бездушного будущего. Атмосфера дышала абсолютной властью, неоспоримым порядком и… подавлением. Каждый шаг эхом отдавался в пустых коридорах, подчеркивая одиночество и беззащитность попавшего сюда.

Стефанию провели через лабиринт коридоров, мимо запертых тяжелых дверей с магическими символами. Ни души. Лишь безмолвное наблюдение дронов и ощущение невидимых глаз, следящих за каждым ее движением. Наконец, они остановились у неприметной металлической двери без ручки. Агент приложил ладонь к панели на стене. Дверь с надписью “карантинная камера” бесшумно соскользла в сторону.

Комната была небольшой, почти пустой. Стены, пол, потолок – все было покрыто матовым металлом, испещренным мельчайшими, постоянно мерцающими синими рунами подавления. В воздухе стоял едва уловимый гул – вибрация мощных подавителей, заглушающих любой магический импульс. В центре стояла простая койка с тонким матрасом. В углу – маленькая, явно биоразлагаемая кабинка с туалетом и умывальником. Ни окна. Ничего лишнего. Клетка для опасного зверя. Или для того, кого считают опасным зверем.

– Входи, – коротко бросил агент, подталкивая ее в спину.

Стефания с трудом шагнула внутрь. Дверь мгновенно закрылась за ней с глухим, окончательным чмоком. Гул подавителей стал громче, давя на барабанные перепонки, нависая тяжестью на сознании. Браслет на запястье, казалось, отозвался на эту вибрацию новым, едким жжением. Она прижалась спиной к холодной стене, скользнув вниз, пока не села на пол. Обхватила колени руками, стараясь не смотреть на ненавистный браслет, что слегла светился оранжевым. Пустота внутри была ужаснее любой физической боли. Она чувствовала себя… выпотрошенной. Обескровленной. Лишенной самого себя. И все из-за людей в черном. Из-за этой непонятной Системы, которая так испугалась ее силы. Из-за него… Вадима Платонова, с его ледяными глазами и железной хваткой.

Время в камере текло как густая, тягучая смола. Минуты растягивались в часы. Сон не приходил – только дремота, прерываемая кошмарами о каменной твари, рассыпающейся в пыль, о щупальцах теней, о безжалостном голосе: “Огненный Ошейник “ Голод и жажда были тупыми, далекими ощущениями на фоне постоянной, ноющей боли и подавляющего гула. Она пыталась вспомнить мелодию, что звала ее в сквере, голос Мары: «Дочь моей крови по дару!» Но даже воспоминания казались приглушенными, как будто сквозь толстую вату. Подавители работали безотказно.

Неизвестно, сколько прошло – может, сутки, может, больше – когда дверь снова бесшумно открылась. На пороге стояли двое.

Один – Вадим Платонов. Все в том же черном, функциональном обмундировании, безупречный, холодный, как алмаз. Его платиновые волосы были идеально уложены, лицо – маска бесстрастия. Голубые глаза без тени тепла скользнули по ней, оценивая, сканируя. Он держал в руке тонкий планшет, пальцы бегло скользили по голографическому интерфейсу.