Институт ведьм: запретная алхимия

Глава 2

Тяжелая дверь карантинной камеры закрылась за спиной Вадима Платонова с тем же беззвучным, но окончательным чмоком. Стефания осталась в гудящей пустоте, но теперь в этой пустоте бушевал шторм. «Наставник-Надзиратель». «Риск-фактор». «Нейтрализация». Слова висели в воздухе, ядовитые и неумолимые, как испарения кислоты. Она вскочила на ноги, не в силах больше оставаться на месте и стала мерить шагами свою маленькую камеру. Адская боль в запястье отозвалась резким уколом, заставив ее вскрикнуть – коротко, подавленно, сквозь стиснутые зубы. «Огненный Ошейник» не просто жёг, он напоминал о своей власти при каждом движении, каждом всплеске эмоции. Она зашагала по холодному металлическому полу медленнее, три шага вперёд, три назад – пределы её новой вселенной. Стены, испещрённые мерцающими синими рунами, казалось, сжимались, впитывая её ярость и превращая её в бесполезный статический заряд.

— Клон. Они подменили меня клоуном, - шептала она заламывая пальцы.

Мысль была леденящей. Эта искусственная кукла будет улыбаться её родителям, ходить на свидания, переписываться с подругами, говорить её словами, строить планы на будущее, которого у настоящей Стефании, возможно, уже не будет. А родители? Поверят ли? Почувствуют, что это не она? Или холодная рука Института дотянется и до их воспоминаний, до их любви? Отчаяние, острым ножом, пронзило душу. Она не позволила ни гневу ни отчаянию проглотить себя. Ей удастся выбраться отсюда, главное успокоиться. Вместо этого сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, переводя душевную боль в физическую, более понятную, более терпимую. Искра внутри, та самая, что заставила камень вздохнуть, слабо дрогнула, словно пытаясь ответить на её ярость. Её тут же придавила новая волна гула подавителей и жгучая реакция печати. Стефания схватилась за голову и упала на пол, держась за нее. “Нет. Не сейчас. Но я еще покажу вам... всем вам.” - крутились у нее мысли, прожигая душу.

Перевод в другую камеру произошел на следующий день, вернее, в то время, которое Институт назначил утром – в вечном полумраке карантинного блока ориентироваться было невозможно. Дверь открылась неожиданно. На пороге – незнакомый человек в той же черной униформе и Вадим. Безупречный, холодный, как всегда. Его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по Стефании, будто проверяя сохранность опасного груза. Она сидела на краю кровати, со спутанными волосами, с черными от туши глазами, исцарапанными в кровь руками.

– Следуйте, – скомандовал он, не удостаиваясь лишних слов. Его голос резал воздух, как лезвие.

Стефания с неохотой подчинилась. Если бы не перспектива покинуть эту камеру хоть на час, то она бы и с места не двинулась бы. Их путь лежал вверх. Вместо бесконечных прямых коридоров появились винтовые лестницы из того же черного камня, узкие и крутые, освещенные всё теми же холодными голубыми бра. Воздух здесь был чуть менее спёртым, но не менее тяжёлым от постоянного магического напряжения. Датчики на стенах мигали чаще, сферические дроны с красными глазами сопровождали их плотнее, зависая на каждом повороте. Они поднимались в одну из остроконечных башен, что Стефания видела в первую ночь. Башня «Особого Контингента», как пояснил бы Вадим, если бы его спросили. Но спрашивать никто не стал.

Её привели в новую комнату, которая была просторнее камеры, но ненамного. Комната в башне напоминала келью аскета, переделанную под высокотехнологичную тюрьму. Стены из грубо отесанного темного камня были покрыты уже знакомыми синими рунами подавления, но их узор был сложнее, плотнее, и гул стоял ощутимо громче, проникая в кости. Одно узкое стрельчатое окно, забранное решеткой из черного металла с теми же синими искрами статики, что и на ограде, пропускало скупой серый свет пасмурного дня. Мебель – прочная кровать с тонким матрасом, письменный стол и стул, прикованные к полу, шкаф для одежды. В углу – маленькая ванная с душевой кабиной и туалетом, сидя на котором колени упиралась в стену. Но главное отличие – в технологиях. В углу потолка мерцал комплексный сенсорный модуль, сканирующий всё: температуру тела, пульс, магический фон, даже, казалось, направление взгляда. На столе стоял терминал с тусклым экраном – очевидно, для «теоретических занятий». Над дверью висело устройство, напоминающее камеру наблюдения, но с линзой из темного хрусталя, испускающей едва уловимое фиолетовое свечение. Стефания почувствовала, как кожа покрывается мурашками под пристальным вниманием невидимых систем. Здесь не было иллюзий свободы. Здесь был усиленный контроль. Стефания не понимала, почему её сразу не привели сюда, а отвели в камеру?

– Ваши личные вещи будут доставлены позже, – сухо сообщил Вадим, останавливаясь на пороге. Он не вошел внутрь. – Эта комната – ваша зона проживания и обучения. Выход только со мной или уполномоченным конвоем. Распорядок дня будет загружен в ваш терминал. Первое занятие – через час. Будьте готовы.

Он повернулся, чтобы уйти.

– А люди? – неожиданно для себя спросила Стефания, голос её был хриплым, от долгого молчания. – Или здесь только стены и ваши шпионские штучки?

Вадим замер. Плавно развернулся. Его ледяные глаза встретились с её горящими янтарными.

– Башня «Аретуза» предназначена для студентов с… специфическими потребностями в безопасности, – произнес он с ледяной точностью, избегая слова «опасные» или «заключенные», но смысл был ясен. – Контакты ограничены, но не нулевые. Вы будете видеть других обитателей башни в столовой сектора и, возможно, во время факультативов в библиотеке. Под наблюдением. – Он сделал микроскопическую паузу. – Не ищите союзников, Харитонова. Это контрпродуктивно и опасно. Прежде всего, для них.

— А что за предмет будет? - предприняла она ещё одну попытку разговорить этого холодного человека.

— Все на терминале. Ладонь, это пароль.

Он ушел, оставив её одну в новой клетке, наполненной гудящим молчанием машин и камня. Его предупреждение повисло в воздухе: "Опасно для них". Словно Стефания была каким-то монстром, что не мог контролировать себя. Хотя она уже сомневалась, что знает кто она.