Инструкция к боссу (не) прилагается. Придется писать самой!

— 2 —

— С тебя латте и «плюшка из детства», — сказала Ксения, толкая меня локтем в бок и подвигая к кассе.

— А с тебя — совесть, — пробормотала я.

Если бы у меня был диплом по опознанию руководства, я бы сейчас им вытирала слёзы. Настроение после утренней встречи все еще было на отметке «не взлетит».

Я работаю в архиве всего полгода. И я и прежнего-то директора в глаза не видела. И буквы на приказе мне ничего не сказали. Ну подумаешь, переставил человек инициалы местами. Очепятался. А оно вот что. Вместо Александра Леонидовича появился Лев Александрович. Я как-то это событие пропустила.

Впрочем, сидя в архиве дружбу с коллегами не заведешь — атмосфера не располагает. И полуподвальное помещение — тоже. Как там мои цветы выживают — загадка.

Очередь дышала мне в затылок, пахла ванилью и нервами: бухгалтера в шёлке, сисадмины в кроссовках, маркетологи в шоке, редакторы как после ядерной войны. Всё как всегда, все стабильно, как налоговая отчетность. А на часах, если что, еще только 11:54 — шесть минут до перерыва.

Я стояла, вцепившись в свою кружку с горячим облепиховым морсом, как в талисман. Оранжевая керамика, на ней — модная кошка в очках и надпись: «I work hard so my cat can live better» (перевод: Я работаю, чтобы моя кошка жила лучше). И ведь правда — моя кошка, Жучка, действительно живет лучше меня. Шерстяная царица со взглядом Горгоны.

— Доброе утро! — заурчала вдруг только что гаркавшая на курьера бариста и расплылась в животе и улыбке.

Этот тон голоса она берегла для особых людей. Едва на горизонте появлялся кто-то, от кого зависела ее зарплата и припрятанный запас масла, как ее голос становился выше, медленнее, с комплиментом в контексте и намёком на «сахар в придачу».

Я обернулась.

Ну конечно.

Он.

Взгляд — как хирургический лазер: спокойный и опасный. Надеюсь, наша встреча была для него эпизодом. Хотя для меня она стала целым сериалом. Из мыслей о нём.

Вот, если хочешь завоевать внимание девушки — напугай ее угрозой увольнения. Даже если она ее придумала сама.

— Вам как всегда? Эспрессо без сахара? — промурчала бариста.

— Пожалуй, после такого тона и так кое-то слипнется, какой уж тут сахар… — пробурчала я.

И уставилась в витрину, делая вид, что изучаю слойки. Так, как будто их гликемический индекс способен решить все мировые конфликты. Ксения, коварная тень, растворилась где-то и наблюдала за мной, наверное, из-за фикуса.

— Ева…

Мир подёрнулся марлей. Он стоял рядом. Спокойный, как будто я не назвала его мальчиком на побегушках и не начала «ты»-кать.

— Работаете ради кошки, значит…

— А вы хотите повысить мне зарплату? — спросила я и… протянула ему кружку.

Он взял её.

Зачем?

Боже, что я делаю?

— Это…

— …облепиховый морс, — усмехнулся он. — Я знаю. — И сделал глоток. Из моей кружки. Прокатил напиток на языке, как конфетку. — Очень вкусный. С медом… И оранжевый.

Он улыбнулся, а все молча за нами наблюдали. Даже бариста поставила стаканчик с его эспрессо без звука. А я не знала, как реагировать. С одной стороны — есть же санитарные нормы. С другой — тут такое поэтическое нарушение личных границ…

А он посмотрел на меня как-то… тепло? и вернул кружку мне в руки. И ушёл, так и не взяв свой кофе.

А я держала кружку так, как будто в ней теперь плескалась уже не просто облепиха, а случайность. Или поцелуй. Или то и другое.

— Он на тебя запал, точно говорю! — шептала Ксюша спустя пару минут, когда мы уже сели за стол около окна и смотрели на дождь.

Этой весной небо часто плакало и иногда грозило. Иногда истерило раскатами грома с метанием молний.

— Ой, Ксюш, он просто вежливый, — возразила я.

— Но он пил из твоей кружки, — настаивала подруга.

Кажется, об этом думала не одна она. На меня поглядывали со всех сторон, что-то говорили, обсуждали, пожимали плечами, фыркали…

Затихли, только когда Регина, офисная звезда из отдела рекламы, процокала мимо нас на бесконечных шпильках и будто невзначай толкнула столик так, что морс, которого и оставалось-то уже полкружки, выплеснулся мне на юбку.

— Ах, простите, девочки, я нечаянно, — пропела — как иголки под ногти вогнала. — Ох, а это что у нас тут за мышка завелась? — ласково улыбнулась мне. — Где-то в архивах не законопатили дырку в полу?

— Да какие ж мыши полезут туда, где водятся такие змеи… — смерила я ее взглядом.

Если Регина мне и хотела ответить, она не стала.

Потому что в буфет вернулся он. Прошел походкой обленившего сытого хищника, обвел взглядом всех, задержал его на мне, словно облизнулся, и повернулся к бариста за своим уже остывшим кофе, так и стоявшим на стойке.

— Включите в список закупок облепиху, — приказал. — И внесите в меню морс из нее.

Снова взглянул на меня. И ушел. Под звуки… тишины.

----------------------------------

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ ГЕРОЕВ

Познакомьтесь с моими героями.
Ева — та ещё штучка: говорливая, эмоциональная, всё чувствует кожей и моментально всё усложняет.

Лев — спокойный, сдержанный, всё держит в себе, но когда говорит — сразу в точку. И на фоне этой противоположности у них не роман, а электростанция.

Как вам они?