Инструкция к боссу (не) прилагается. Придется писать самой!

— 5 —

Лифт в этом старом здании, где располагается издательство, с характером и собственной философией: если очень нужно — он не поедет. Если опаздываешь — он застрянет между этажами. А еще подставит в самое неподходящее время.

Вот как сейчас.

Я сегодня задержалась и пришла на работу за пять минут до восьми. Уже успела подняться на четвертый этаж — занести табель в бухгалтерию — и направлялась в свой архив. Утро планировала провести спокойно: попить морс, перебрать коробки. Без мужчин и катастроф. Просто я, архив и моя облепиха.

Но скажи Богу о своих планах… То есть лифту.

Я подошла к нему с папкой рекламных набросков под мышкой. И когда дверки скользнули в стороны, увидела, что внутри уже стоял он.

Лев Александрович.

Темно-синяя рубашка, чуть расстёгнутая — как у человека, который точно знает, сколько нужно показать, чтобы взгляд задержался. И все тот же древесно-терпкий спокойный аромат. Как будто лев только что вернулся с охоты. Или, наоборот, только на неё отправился.

— Доброе утро, Ева, — сказал он бархатисто.

— Здравствуйте, — ответила я, входя и сразу вжимаясь в угол, как будто там эвакуационный выход, будто от запаха, интонаций и харизмы этого мужчины можно забеременеть.

— Мы снова с вами в замкнутом пространстве…

— Жизнь вообще сплошной замкнутый круг, — буркнула я.

Лев Александрович посмотрел на меня внимательнее.

Лифт поехал. А потом дернулся. И… встал.

— Вы что, заколдованный?! — воскликнула я, всплеснув рукой.

— Я? — изумился мой персональный генеральный кошмар.

— Без обид, но с тех пор, как вы появились, я застряла в лифте трижды.

— Может, это вы вызываете сбои в системе жизнеобеспечения?

— Я просто архивариус. Моя стихия — пыль и плесень. Я нахожусь в самом низу пищевой цепочки и не могу вызывать сбои.

— Вы нервничаете, Ева?

— Нет.

— Тогда почему мнёте край блузки?

Я посмотрела… и резко отпустила руку.

Потому что… Потому что сработал эффект «импринтинга»[1] — эмоциональный захват. Спасибо дурацкому первому знакомству.

— Инстинкт, — буркнула.

— Архивариус с инстинктами?

— С дипломом по классификации катастроф.

— Тогда классифицируйте ситуацию.

— Категория Х, уровень 2.

Он вздернул бровь. И я пояснила:

— «Внезапное вторжение харизмы».

Лев хмыкнул и подступил ко мне чуть-чуть ближе. Всего на полшага. Не вторгаясь, но сокращая дистанцию до того самого места, где личные границы еще не нарушены, но воздух уже делится на двоих.

— Вы меня боитесь? — спросил тихо.

У меня от его голоса на кожу опрокинулся грузовик с мурашками.

— Я аллергик. У меня просто на вас сыпь.

— Тогда скажите, как вас спасти, Ева.

Не существовать.

— Уйдите в другой лифт.

— Невозможно.

Кабина дёрнулась и поехала, но тут же снова встала. Створки раскрылись резко, будто нервно. Раздраженно. Как будто им было интересно дослушать нас, но кто-то настойчиво рвался внутрь.

— Ой! Какое везение! Лев Александрович! — проворковала стоявшая за ними Регина и моментально шагнула в кабину. — Говорят, если утром первым увидишь генерального, то день пройдет замечательно!

Я фыркнула. Громче, чем собиралась. Вернее, я вообще не собиралась. Лев Александрович бросил на меня смеющийся взгляд и — уже спокойно — посмотрел на Регину.

— Здравствуйте, Регина, — прозвучал обыденно.

Она нажала кнопку своего этажа и повернулась к боссу всем своим роскошным бюро:

— Знаете, у нас освободилось место за столиком в буфете у окна. Присоединяйтесь к нам в обеде за кофе.

— Спасибо, Регина.

Он посмотрел на меня. Как будто сказал то, что не положено говорить при свидетелях. У меня внутри всё сжалось. Особенно те места, что отвечают за самообладание, но первые же его и теряют. Как будто он — не человек, а аллергия, обострение, проклятие и допинг в одном флаконе.

Лифт снова дернулся и распахнул двери. Лев Александрович вышел на втором этаже. А мы с Региной остались.

Створки закрылись. И Регина повернулась ко мне.

— Знаешь, мышка, сидела бы ты в своем пыльном подвале и не высовывалась.

— Только если ты будешь приносить мне обед из буфета и после уносить грязную посуду.

Регина что-то прошипела — ее голос проглотил грохот открывшегося на первом этаже лифта. Регина окинула меня свирепым взглядом и вышла. А я нажала кнопку «-1» и привались к стенке кабины, запрокинув голову и зажмурившись на полминуты.

Лифт, кажется, снова тронулся — в отличие от моих мыслей, которые застряли где-то между вторым этажом и его взглядом, обещавшим пролонгацию моих сердечных сбоев.

------------------------

[1] Импринтинг – эффект первого впечатления.