Инструкция к боссу (не) прилагается. Придется писать самой!

— 6 —

— Все в актовый зал! — кричала директор по маркетингу Марина, размахивая списками, как дирижёр на грани нервного срыва.

Сегодня сумасшедший день. Точнее — день рождения издательства. Последняя пятница мая.

Ксюша предупредила, что будет фотосессия, неформальная. Форма одежды — запоминающаяся. Но генеральный решил закатить вечеринку. Мне пришлось ехать домой переодеваться, и я попала под проливной дождь. Это губительно для моих волос. Поэтому я попыталась спрятаться за кулером.

Напрасно. Марина умела видеть людей даже сквозь стены и чувство их собственного ничтожества.

— Ева! Вы же наша архивная жемчужина. Без вас годовой отчёт — просто скучный PDF.

— Я под дождь попала. У меня волосы — как у пуделя после разряда электричества.

— Так и подпишем: «Ева, архивариус, пережила бурю, осталась на посту». Идите. Там фон красивый, как раз для вас.

В большом зале царил хаос.

Лев Александрович стоял у окна и выглядел так, будто родился для обложки журнала «Forbes». С видом человека, к которому всё уже пришло: успех, влияние, понимание жизни и даже хорошее освещение.

На нём идеально сидел тёмно-синий пиджак, подчёркивая широкие плечи. Одна рука небрежно лежит в кармане, другой он держит чашку, из которой даже не пьёт — просто держит, будто уже насытился. На лице — никакой эмоции, кроме той, которую можно назвать «контролирую всё, даже погоду». Не просто мужчина, а образ — обложка, бренд, причина чужих амбиций.

Он отражался в стекле. И в нем же меня и увидел.

— Добрый вечер, Ева, — повернулся.

— Добрый, Лев Александрович.

— Вам идет это платье.

Он говорил спокойно, смотрел прямо, и в его голосе будто бы скользнуло что-то мягкое — как по лезвию ножа шёлковый платок. Попав под эффект таких голосов, люди подписывают договоры, разводятся и начинают верить в инвестиции.

А я сглотнула.

— Лев Александрович! Ева! Идите в кадр! Делаем традиционное коллективное фото на память.

Меня поставили рядом с ним, чуть впереди. Лев Александрович стоял абсолютно расслабленно, будто фотографировался ежедневно, и при этом не делал ни одного лишнего движения. Только слегка повернулся ко мне.

— Улыбнитесь, — скомандовала фотограф.

Я попыталась. Вышло… как будто я увидела квитанцию за отопление.

— Мы сейчас архивируем свои эмоции, — прошептал, немного склонившись ко мне, Лев Александрович.

— Да, только вы на внешнем диске, а я на гибкой дискете, — тоже шепотом ответила ему, чуть отклонившись назад

Щёлк.

Щёлк, щёлк.

— Отлично! — приговаривал довольный фотограф.

В этот момент ассистентка споткнулась о софтбокс, он опасно накренился, подумал… и повалился на меня. Лев Александрович дернул меня к себе. Я впечаталась в его грудь, подняла голову и уставилась в его глаза.

Он держал меня за локоть и талию, смотрел и улыбался. Настояще.

— У вас волосы пахнут липой.

— Это шампунь «Лесная печаль». Мне идёт?

Он кивнул, почти серьёзно.

— Очень. Прямо в сердечную мышцу.

Фотограф снова щёлкнула затвором.

Я буркнула:

— Ну что ж… Теперь меня уволят.

— Почему?

— Субординация. И конкуренция. По вам целый отдел сохнет, а вы смотрите на меня, как будто я конфиденциальный файл без пароля.

Александр рассмеялся. А я стояла — с электрической причёской и сбившимся пульсом.

После фотосессии большой свет погасили, препятствия убрали, музыку включили, закуски занесли вместе со столами. Народ расслабился. Атмосфера стала шумной, живой, с привкусом чужих духов и корпоративной истерии.

— Добрый вечер, коллеги, — вдруг зазвучал усиленный динамиком бархатный баритон. — Рад наконец увидеть вас не только в отчётах и списках рассылки, но и в живом, тёплом и шумном составе. Сегодня — мой первый корпоратив в роли генерального. А значит, по сути, мой первый день в новом доме. А в любом доме, чтобы понять, где ты оказался, нужно заглянуть в библиотеку. Вы знали, что по книгам можно узнать человека? Его жизненный путь? Вот он закончил школу, поступил в университет, — Лев Александрович будто вел рукой по корешкам книг, — влюбился, привел в дом жену, родил сына… Я начал знакомство с компанией моего отца с архива. Потому что именно в нём — не документы, но путь: рост, ошибки, победы, стиль и дух. Память. А у каждого дома должен быть хранитель памяти. У нашей компании хранитель с характером, чувством юмора и облепиховым морсом в винтажной кружке. Так вот… Ваш новый директор — вообще не танцор, но вечер обещал вам неформальный. Поэтому первым танцем я открою не раздел в юбилейном отчёте, а этот праздник. И приглашу на него хранителя памяти. А вы не теряйтесь — подключайтесь. Ева…

Он протянул мне руку и шагнул ко мне.

Я услышала за спиной знакомое шипение. И, выпрямив спину, вышла в круг.

Музыка была не быстрой, но и не медленной — как раз такая, под которую можно болтать, сбивать шаг и наступать на ботинки директору, не теряя лица.

Мы двигались медленно. Он шагал как будто без усилий, а я… как человек, который пытался не умереть на поворотах.

— А вы и правда не танцуете, — спустя два поворота заметила я. — У вас стиль, знаете, как у фехтовальщика: шаг, пауза, выпад…

— Это всё опыт в ведении переговоров. Но и вы тоже танцуете нечасто.

— Как вы это поняли?

— Мне об этом уже пару раз сказали ваши оранжевые лодочки.

Я покраснела:

— Простите. Это было мое стратегическое наступление.

— Понял, — улыбнулся босс широко. — Наступательная оборона архива. Буду осторожен.

— Но мне танцевать правда ещё учиться и учиться, — признала я.