Инструкция к боссу (не) прилагается. Придется писать самой!

— 8 —

Я как раз заколдовывала последние ячейки в таблице Excel, в которую вбивала архивные номера оцифрованной документации, когда дверь открылась.

На пороге стоял он. В льняном костюме цвета оливок, с той самой лёгкой усмешкой, от которой у женщин рассыпаются фразы в голове, как печенье в пакете.

— Добрый вечер, Ева.

Я выпрямилась за компьютером.

— Добрый, Лев Александрович.

— Просто Лев. Рабочий день ведь закончился. — Он шагнул внутрь, поставил на край стола бумажный пакет. — Это для вашего уютного уголка.

Я заглянула в пакет и увидела две коробочки. В одной — карандашница в виде кактуса. А в другой, побольше, — настольная лампа в форме половинки авокадо. Почти плоской, с лампочкой-семечкой посередине.

У меня на секунды пропал дар речи. Потому что… ну как? Как он узнал? Что мне там как раз не хватает света? И что я уже месяц мечтаю, чтобы хоть что-то в этом подвале светилось не лампами дневного света и не раздражением?

— Это… — Я трогаю кончиками пальцев плюшевую лампу. — Это похоже на… магию.

— Это просто авокадо, — улыбнулся Лев. — Хотя и с подсветкой.

Я осторожно коснулась второй коробки, боясь, что все это исчезнет.

— Почему авокадо? И кактус?

— Потому что в буфете вы всегда берёте сэндвич или салат с авокадо, — спокойно ответил он, прислонившись к стеллажу. Значит, вы — человек привычек. Авокадо — это тоже вроде привычки, с намёком на хороший вкус и крепкий характер.

— А кактус?

— А кактус… Он выносливый, немного колкий, живёт там, где другим плохо. И вписывается в ваш укромный закуток идеально. Он сам бросился мне в глаза, как будто знал, куда пойдет.

Я заулыбалась.. Потому что это слишком метко. Обо мне. И где-то там, где теплеет благодарность, зрела дикая неловкость от того, что меня разглядели до корешков.

— Звучит так, будто вы проводите археологические раскопки в моей голове, — тихо сказала я.

— Нет, — отвечает Лев, — я просто внимательно читаю списки, даже если они не в системе.

Я подняла на Льва глаза.

— Спасибо…

— Обед в буфете — это ведь было «да»? — спросил он.

Я кивнула.

— Тогда предлагаю официально открыть вечернюю часть. Я слышал, по Патрикам в это время ходят только счастливые и слегка влюблённые. Но нам с вами можно будет просто поглазеть на витрины и небрежно съесть по мороженому.

— Я в деле, — улыбнулась я шире.

На улице хозяйничал вечер. Лето пахло липой, выпечкой и розами из ближайшего ларька, мимо которого мы прошли.

Лев остановился у газетного киоска. Там на фоне свежих газет и глянцевых журналов скромно стояло ведёрко с васильками. Лев купил небольшой букет и протянул мне.

— Не навязчиво. Не орут о чувствах. Просто васильки. Как ваша кружка.

Я взяла цветы, и сердце у меня, возможно, сделало два лишних удара. Или наоборот — вообще забыло, как биться.

Мы шли по Патриаршим. Вокруг — бутики, фонари, мимолётные разговоры за столиками на летних верандах, пары с собаками и велосипеды с корзинками. Старики за шахматными столиками, блогеры с микрофонами, фрики на понтах. Разные ритмы разных людей, как река с заломами и перекатами, водопадами и тихими заводями.

— А вы давно владеете издательством? — спросила я, чтобы не утонуть в потоке. Собственных чувств и мыслей.

— Формально — с апреля. Но рос внутри этого бизнеса с детства. Отец взял меня с собой на первую редакторскую летучку, когда мне было семь. Я тогда думал, что корректура — это разновидность опасной магии.

— А почему он отошёл от дел?

— Устал. Захотел заниматься пчелами, редкими книгами, своим здоровьем. Он сказал, что каждый мужчина должен вовремя сойти с поезда, а не ждать, пока его выкинет начальник вокзала.

— А вы заняли место машиниста? — улыбнулась я, пряча нос в букете.

— Почти. Но я начал с того же, с чего в издательстве начинал почти любой новый сотрудник. С архива.

Он бросил на меня внимательный взгляд, как будто ждал реакции. Я не обещала выдавать «документы» по первому требованию, потому промолчала, ожидая продолжения.

— Мне правда интересно, как всё работало раньше, — сказал Лев и подставил мне локоть. Это предложение я приняла. — Без фильтров, презентаций, совещаний. А когда заглянул за стеллажи… Коробка с рекламными кампаниями за все время работы «Лит-Аргумента»?

Он снова ждал ответа.

— Я окончила факультет маркетинга и коммуникации.

— Да. Престижный вуз, красный диплом. Ваше личное дело у меня на столе. Но почему архив?

— Я мечтала делать рекламу книг, потому что очень люблю читать. Но без опыта меня не брали. А в архиве была горящая вакансия.

— Жалеете?

Я посмотрела на васильки, на наше отражение в витрине кафе, мимо которого мы проходили, и покачала головой.

— Там тихо. Там моё. И там книги с другой стороны. Я знаю дни их рождения. А ещё там есть время.

— Но вы изучаете старую рекламу…

— Конечно. Это лучший учебник. Не то чтобы я шпионю за маркетинговым отделом, но у меня есть мысли. Какие из кампаний были удачные, какие могли быть лучше. Какие авторы — брэнды, а какие — просто красивые люди с текстами.

— Почему вы мне об этом не рассказывали раньше?

— А вы не спрашивали.

Он усмехнулся. Мягко, иронично.

— Ева, вы не просто архивариус. Вы — золотая порода.

— Не люблю, когда меня сравнивают с драгоценностями. Сразу хочется надеть противоугонную сигнализацию.

— Так и знал, что васильки вам подходят, — засмеялся он.

Мы дошли до скамейки у пруда. Сели. Лев положил руку на спинку за мной.

— У меня есть предложение, — сказал он. — Принесите мне свои идеи по старой рекламе. Что бы вы сделали иначе. Что бы предложили. Просто список. Как с поводами. А я его прочту. Подчеркну. И, возможно, что-то из этого сделаем.

— Вы предлагаете мне работу по специальности?

— Я предлагаю разговор. А потом… может быть, персональный проект.